Отрывок из переписки с бойцом, уволенным по ранению.
Отрывок из переписки с бойцом, уволенным по ранению. Его сын БП, и теперь он не может найти себя на этой земле… Вы сейчас не живёте. Вы - ходячая рана, которая просто передвигается в пространстве. Девять месяцев БП... Это девять месяцев пытки надеждой. Девять месяцев вы каждое утро просыпаетесь и первым делом проверяете телефон, а каждый вечер ложитесь с одной мыслью: «Может, ночью?» Эта неизвестность выжгла вам нутро до пепла. Я это понимаю. Но слушайте меня сюда. Очень внимательно. Вы говорите: «Домой неохота ехать». Это говорит не мужик. Не отец. И уж точно не командир штурмовиков. Это говорит ваша боль, ваш страх. Ваша трусость перед четырьмя парами глаз, которые смотрят на вас как на последнее спасение. Знаете, что видит ваша 11-летняя дочь, когда смотрит на вас? Она видит руины своего мира. Для неё рухнуло всё: папа всегда был скалой, за которой не страшно. А теперь скала осыпается песком прямо у неё на глазах. Если вы рассыплетесь окончательно - она останется одна под завалами. Навсегда. В свои одиннадцать лет. Что чувствует жена? Каждый раз, когда вы уходите из дома или сидите молча, она думает: «Он жалеет, что сын был таким же сильным, как он. Он винит себя. Он хочет к нему, туда. А я здесь лишняя». Она боится пережить сына и потерять ещё и мужа следом. Ваша мать... Ей хоронить детей тяжело. По законам божьим и человеческим. Смотрите, чтобы ей не пришлось хоронить ребёнка от разрыва сердца. Ваш сын ушёл Мужиком. Командиром. Лейтенантом штурмовой группы. Он выбрал этот путь сам. Он знал цену. Он платил её честно. Своей кровью. За страну, за своих парней, за семью. Он свой долг выполнил до конца. А вы? Вы хотите сбежать со своего поста. Ваш последний, самый главный рубеж обороны - это ваша квартира. Там остались ваши гражданские. Ваши беззащитные. Жена, дочь, мать. Они во вражеском окружении горя, слёз и пустоты. А комендант крепости дезертировал, потому что ему «неохота». Заходите в дом. Прямо сейчас. Подойдите к жене. Обхватите её лицо ладонями, посмотрите в заплаканные глаза и скажите: «Я здесь. Я никуда не уйду. Мы вытянем». Зайдите к дочери. Присядьте перед ней на корточки, чтобы быть глаза в глаза. И скажите то, чего никогда не говорили: «Доченька, мне сейчас так больно, что дышать нечем. Но ты моя самая большая любовь. Папа тебя никому не отдаст. Никогда». Перестаньте искать способ «себя деть». Себя нужно вернуть им. По кусочкам. Как трофеи с поля боя. Выживите назло всем чертям и этой войне. Живите так громко, так твёрдо и так долго, чтобы они там, на небесах, видели: его отец держит периметр. Держит небо над их головами. Идите домой. Примите командование. Окончательно. А потом ты сидишь и подбираешь подходящие слова для всех кто в тылу, чтобы не обидеть , чтобы не спугнуть, чтобы донести , как важно помогать СЕГОДНЯ, а не ПОТОМ… А еще потом пытаешься заснуть на фоне всех болей , с которыми столкнулась за день своей работы…