— По закону у тебя ноль, — брат потребовал от сестры отказаться от квартиры, в которой ...
— По закону у тебя ноль, — брат потребовал от сестры отказаться от квартиры, в которой она жила 10 лет — Подлинник договора у вас с собой? — спросила Наталья, ещё не открыв папку. — А зачем подлинник? — удивился мужчина и выложил на стойку стопку листов. — Я ксерокопию сделал. Цветную, между прочим, сорок рублей отдал. — Цветная копия подлинником не станет, даже если за неё двести рублей отдать, — улыбнулась Наталья. — Без подлинника регистрацию у вас не примут. Давайте я вас на завтра на утро запишу, чтобы вы опять в очереди не сидели. Мужчина поворчал, что в прошлый раз ему никто ничего подобного не говорил, хотя в прошлый раз он приходил за выпиской, и ушёл с записью на восемь пятнадцать. Наталья знала, чем кончится дело, ещё когда он шёл к стойке. Папка у него была прозрачная и тонкая, а подлинники люди обычно носят в картонных, с завязками, и прижимают к себе, как кошелёк в автобусе. Пятнадцать лет за стеклом в МФЦ, который давно уже называется «Мои документы», научили её угадывать, кому откажут, раньше, чем человек сядет на стул. Бабушки с пакетом из «Магнита», где свидетельство о браке лежало вперемешку с квитанциями за свет, обычно уходили довольные. А уверенные мужчины, которые всё прочитали в интернете, уходили с перечнем недостающих бумаг. Табло пискнуло, и напротив третьего окна загорелось «214». К стойке подошла женщина с аккуратной картонной папкой. — Паспорт менять, — вздохнула она. — Сорок пять стукнуло. Вы только скажите, фотографироваться прямо у вас? Я же не накрашенная, думала, это как-то заранее делают. — Фотографируем здесь, — успокоила её Наталья. — И все у нас получаются одинаково, так что никому не обидно. Женщина засмеялась и начала диктовать девичью фамилию матери. Наталья печатала, кивала, переспрашивала букву, и тут из бокового прохода, от стойки с бланками, раздалось: — Ну. Голову она поднимать не стала. Этого «ну» ей хватило, чтобы понять, кто стоит в проходе. Сергей никогда не говорил «здравствуй». Не говорил в детстве, когда прибегал со двора, не говорил на её свадьбе, в больничном коридоре тоже не говорил, и на маминых похоронах чуть больше месяца назад обошёлся без этого. Он говорил «ну», а следом сразу шло дело. — Ты квартиру продаёшь или мне всё самому делать? — спросил брат, не подходя ближе. — Мужчина, вы по какому талону? — поинтересовался охранник Геннадий Степанович и отложил кроссворд. — Я не по талону, я к сестре, — отмахнулся Сергей. Наталья допечатала строчку, извинилась перед женщиной и повернулась к брату так, как поворачивалась к любому, кто подходил без очереди. — Я вас слушаю, — сказала она и улыбнулась, потому что на работе улыбалась всем. Продолжение