Переслано из Жанна Валевская
Переслано из Жанна Валевская «У любой системы есть инстинкт самосохранения, особенно у государственной» Украина — яркий тому пример, не правда ли? Нюанс лишь в том, что инстинкт самосохранения системы, напрямую зависит от направленности этой системы. И вот здесь уже возможны варианты. Самосохранение в качестве кого? В качестве системы, формирующейся, как самостоятельный субъект собственной политики? В качестве системы, последовательно формирующейся, как инструмент и/или сырьевой придаток Запада, меняя суверенитет на обслуживание чужих интересов? Или ещё в каком-то качестве? Куда, например, направится этот инстинкт у тех, кто никак не связывает своей судьбы с Россией? Наиболее показателен в этом отношении пример администрации Януковича и «Партии регионов», которые позиционировали себя, как пророссийские политики на украине, но на деле их интересы никак не были связаны ни с одним из геополитических центров — ни с Россией, ни с Западом, ни с самой украиной. Их стратегия выживания сводилась к перманентному лавированию между Западом и Россией в попытках выторговать лично для себя более выгодные плюшки то от одних, то от других, постоянно спекулируя то на пророссийской, то на прозападной повестке, откровенно торгуя интересами своей страны и своего народа. Формат отношений с Россией поэтому при Януковиче по факту всегда имел откровенно потребительский характер. Россия всегда рассматривалась исключительно как кормовая база и страховочный ресурс, обязанный финансово поддерживать украину вне зависимости от её внешнеполитического курса. Что не устраивало ни Россию, ни Запад. И как при таких вот вводных данных мог сработать инстинкт самосохранения Януковича и его команды, когда на украине начались попытки откровенно прозападного государственного переворота? Инстинкт самосохранения приказал Януковичу и его команде не защищать страну, а слить её, спасая исключительно свои собственные шкуры и демонстрируя готовность инкорпорироваться в абсолютно прозападный укронацистский консенсус, который его же и свергал. Отказ от решительных силовых действий во время Евромайдана был продиктован прагматичным расчётом политиков, готовых встроиться в любую систему, которая в итоге победит на украине. Применение силы во время майданных событий, позволило бы Януковичу удержать власть, но превратило бы его в глазах западных союзников в «кровавового диктатора». Такой шаг наглухо закрыл бы для него двери в западный мир и оставил бы ему единственный альтернативный вектор — реальное сближение с Россией. А такой исход был абсолютно неприемлем для подавляющей части украинских элит, которые вообще никак не связывали своего будущего с Россией. Вот почему в решающий момент включился именно прозападный вектор самосохранения: силовому подавлению бунта украинские политики предпочли попытки договориться с прозападной оппозицией. А когда это не помогло и Януковича всё равно отстранили — одни бросились лизать сапоги и присягать укронацистам, вписываясь в укронацистский консенсус, а другие, кто не смог вписаться, вслед за Януковичем трусливо сбежали в Россию. При этом, даже здесь беглые украинские политики и их медийная обслуга не стали нашими союзниками, а воспользовавшись нерешительностью, неготовностью и банальным нежеланием российского истеблишмента вовлекаться в конфликт, принялись убеждать нас в возможности договориться с новой украинской властью, рассчитывая с помощью российской дипломатии тем самым сохранить для себя возможность вписаться в уже откровенно прозападный, укронацистский политикум. Прекрасный пример работы инстинкта самосохранения себя, как части западного проекта, не правда ли? Что касается самой России. Считать, что подобный кризис идентичности элит миновал Россию, — наивно. Отказ от Новороссии в 2014 году и пробуксовка на украинском направлении выдают ту же дилемму внутри истеблишмента. Продолжение👇