Переслано из Горячая линия Питера
Переслано из Горячая линия Питера У тебя внутри все тот же фон. Все тот же гул. Все та же сирена под кожей. Все тот же трек без конца, без выхода, без кнопки stop. И память... Память не работает как память. Она работает как поломанный клип. Как заевшая видеокассета. Как комната с красным светом, где один и тот же кадр мигает снова, снова, снова. Черный мешок. Товарищ. Чьи-то руки делают то, что должны. И мозг виснет. Потому что не может прожевать эту реальность. Потому что в нормальном мире так быть не должно. Потому что еще вчера он говорил, курил, матерился, смотрел, дышал. А сегодня — молния молчит, пластик шуршит, и все. Финальные титры без музыки. Только белый шум в голове и тупое, нечеловеческое ощущение, что мир обязан был остановиться, но он не остановился. Утро пришло. Рация хрипит. Кто-то просит воду. Кто-то прикуривает. И солнце, сука, встает как ни в чем не бывало. Наверное, в этом и есть главный яд. Не в взрывах. Не в крови. Не в смерти даже. А в том, что после всего этого реальность продолжает притворяться нормальной. Будто ничего не случилось. Будто тебя не выворачивало наизнанку под небом цвета грязного алюминия. Будто ты не держал в голове крик, который нельзя выпустить наружу, потому что тогда он уже никогда не заткнется. Иногда накрывает так, что кажется — сейчас череп треснет от света. Неоновые полосы. Розовый. Фиолетовый. Синий. Все мигает. Все шумит. Все лезет обратно. Мирный город превращается в декорацию. Лица людей — в маски. Музыка в наушниках — в сирену. Собственный пульс — в вертолет над крышей. И ты сидишь, смотришь в одну точку, а внутри снова тот же туннель, тот же гул, тот же осколок в подкорке, который нельзя вытащить, потому что вместе с ним выйдет половина тебя. И самое мерзкое — ты уже не знаешь, где кончается война и начинаешься ты. Может, нигде. Может, она просто переехала внутрь и живет там на правах хозяина. Щелкает выключателями. Крутит пленку. Ставит иглу на тот же трек. И шепчет: не спи. смотри. слушай. помни. помни. помни. А помнить не хочется. Хочется наоборот — стереть. Выжечь. Утопить в свете, в музыке, в алкоголе, в бессоннице, в чем угодно, лишь бы не видеть снова этот внутренний экран. Но он не гаснет. Никогда. Просто иногда становится темнее. И никакого героизма в этом нет. Никакой красивой легенды. Только человек, которого война разобрала на детали и собрала криво, без инструкции, под дрожащий саундтрек из шума, крови и мигающих ламп. Хочется только одного: чтобы однажды в голове стало тихо. Но война не уходит. Она просто сидит внутри, как ночной клуб без выхода, в красном свете, под мертвый synthwave, с лицом, которое ты слишком хорошо помнишь, и ждет, когда снова выключится свет. 🏝Hotline posadka.Wrong contract