«ОН БЫЛ ВОИНОМ ОТ БОГА. РЫЦАРЕМ ВЕСЕЛОГО ОБРАЗА». Памяти командира ополчения "Спарта" М...
«ОН БЫЛ ВОИНОМ ОТ БОГА. РЫЦАРЕМ ВЕСЕЛОГО ОБРАЗА». Памяти командира ополчения "Спарта" Моторолы. Позывной "Моторола" Арсен Павлов выбрал сам еще до событий на Донбассе. В России он три года служил в 77-й бригаде морской пехоты связистом. Отсюда и прозвище — Моторола, которое уже на сверхсрочной службе было с ним и во время двух командировок в Чечню. Именно там он получил первый боевой опыт, подсев на «иглу» войны. Есть люди, которые попав в мясорубку кровавых боев, выходят из нее с перемолотыми душами и стойким отвращением к оружию. А есть фанаты, которые не только любят и умеют воевать, но при этом умудряются сохранять в себе человека. Моторола был как раз из таких. Боец от бога, любитель русского рэпа и балагур. Мы познакомились весной 2014 года, когда в Славянск еще можно было проехать по прямой, но в городе и на его окраинах уже вовсю шли бои. Недалеко от блокпоста «Карандаши» по дороге на Андреевку под огонь украинской артиллерии попал микроавтобус. В сгущавшихся сумерках мы, погасив фары, медленно ехали в сторону горящего «бусика», когда из темноты материализовался гном в «сбруе», увешанный оружием. Несмотря на невысокий рост, экипировка смотрелась на нем очень органично, придавая убедительности. — Вы куда, на, прете-то, на? — спросил он по-доброму, с улыбкой, которая, впрочем, не предвещала светской беседы. — Кто такие? — Журналисты российские... — Российские — это хорошо, в темноте ездить — это плохо. — А можно пешком до «бусика» пройти, отснять? — Вы что, экстремалы? — с уважением хохотнул Моторола. - Разворачивайтесь обратно, и за нами, не мигая стоп-сигналами. О своем прошлом Мотик, как называли его друзья, рассказывать не любил. Родился в Коми, в 15 лет остался сиротой, рос с бабушкой. Помимо военной, освоил и несколько гражданских профессий — спасателя, гранитчика-мраморщика... Но душа всегда лежала к военной стезе. За «майданом» сначала наблюдал по телевизору, а потом и сам съездил в Киев — «из спортивного интереса». Услышав там оброненную кем-то фразу «за одного нашего будем убивать 10 русских», он все для себя решил. И начал участвовать в протестном движении юго-востока Украины еще до Славянска. Ездил на демонстрации в Харьков, митинги в Одессу и, наконец, попал на «Крымскую весну», откуда вместе с небольшим отрядом Игоря Стрелкова отправился в Славянск. Здесь он быстро стал медийной фигурой. Не из-за жажды славы, а в силу общительности и природной харизматичности. Его умение в непосредственной ироничной манере описывать события совсем не смешные, подкупали, а доступность располагала. Моторола одним из первых понял, что информационная составляющая этой войны едва ли не такая же важная, как боевая. На свой огромный наладонник он снимал кадры первых боев, передавая их нам, журналистам. При этом, чтобы дать их в эфир, приходилось вычищать фирменный моторолин закадровый текст, благодаря которому смотреть реальную войну без улыбки было невозможно. Первый серьезный бой на Семёновке 5 мая 2014 года. Мотик выехал оттуда последний, взвинченный, нервный: «Не снимай!» — грозно заорал он на оператора Жени Поддубного Васю Юрчука, махнув автоматом. «Да это ж свой», — аккуратно вставил Женька. «Ой, извини, братан», — тут же стушевался Моторола. Через час он передал нам свои кадры, которые облетели всю страну. Но с каждым днем держать в руках и автомат и смартфон становилось все сложнее. И Мотик просто стал брать нас с собой на войну. Николаевка, Семёновка, Иловайск, Дебальцево, аэропорт... Мы стоим под бетонным забором напротив нового терминала, в котором на одном этаже еще сидят украинские «киборги», а на другом — уже ополченцы. Арсен лично подвез нас как можно ближе, чтобы мы смогли сделать пару кадров. Вокруг оглушительно рвется смерть различного калибра. Но Моторола спокоен и собран. — А это наши? — показываю Мотику лесопосадку метрах в 300 от нас. Оттуда по терминалу прямой наводкой бью танки. Видны только вспышки выстрелов. — Какие вы, журналисты, глазастые, — сказал он с неизменной улыбкой. И навел на эти танки миномет