В лес за грибами, на озеро за рыбой
В лес за грибами, на озеро за рыбой Есть дни, которые пахнут хвоей и дымом. Начинаются они не с будильника, а с корзинки у двери и с того тихого азарта, когда ещё ничего не нашла, а уже точно знаешь: найдём. Лес утром особенный. В нём сыро, воздух густой, будто его можно пить. Идёшь и смотришь не под ноги, а вбок, туда, где под листьями желтеет шляпка. Первый гриб всегда попадается неожиданно, и от него становится так хорошо, будто нашла клад. А потом уже не можешь остановиться: вот второй, вот под тем пеньком ещё, и вот корзинка тяжелеет прямо на глазах. Потом озеро. Удочка, поплавок, тишина, в которой слышно, как далеко ударила рыба. Ждёшь долго и почти засыпаешь на солнце. А потом раз, и поплавок уходит под воду. И вот уже в ведре плещутся карасики, а ты сияешь так, будто вытащила всю удачу этого года разом. Потом костёр. Рыжий, трескучий, и над ним казан. Плов, дым, ложки по кругу, хлеб, отломанный руками. Плов на огне всегда вкуснее любого ресторана. Там еда, а здесь целое событие. И карасики. Те самые, жареные, с хрустящей корочкой, посыпанные солью. Их едят руками, обжигаясь, и никто не следит за манерами. Кто-то подкидывает дров, у кого-то дым попал в глаза, кто-то уже лежит на пледе и смотрит в небо. А небо в сентябре высокое и доброе. И где-то там, над лесом, летит паутинка. Не надо нам ни моря, ни отелей, ни шумных городов до самых звёзд. Дай лес, корзинку, озеро в тумане, костёр и дым, запутавшийся в косах. Дай пару карасей, чтоб их зажарить, дай плов, чтоб ложкой вычерпать до дна. И день, в котором можно всё оставить и просто быть. И этого сполна. Вот такие дни и остаются в памяти. Не тем, что купили, а тем, что собрали руками, приготовили на огне и разделили с теми, кто рядом.