Вновь возвращаюсь к вопросу о наследовании кредитных обязательств. И не устану повторят...
Вновь возвращаюсь к вопросу о наследовании кредитных обязательств. И не устану повторять: эту проблему необходимо решать на законодательном уровне В том числе пересматривать подход к кредитным обязательствам супругов и защите семьи от долгов, о существовании которых второй супруг мог даже не знать. Потому что таких историй становится всё больше. Сначала Новоалтайск. Теперь Новосибирск. Ситуация практически идентичная: супруг тайно оформляет кредиты. Супруга о них не знает. Происходит трагедия - человек умирает. Семья принимает наследство и вместе с имуществом сталкивается с долгами наследодателя на сумму свыше 2 млн рублей. А в семье трое детей. Таких денег просто нет. Что говорит закон? Наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя - но в пределах стоимости перешедшего к ним наследственного имущества. Формально логика понятна: принимаешь имущество - принимаешь и связанные с наследством долги. Но я позволю себе категорически не согласиться с тем, что существующего регулирования достаточно. Почему человек должен узнавать о многомиллионных кредитах своего супруга только после его смерти? Я уже предлагал закрепить механизм, при котором при выдаче существенного потребительского кредита гражданину, состоящему в браке, банк должен получать подтверждение того, что второй супруг(а) уведомлены о таком обязательстве, а в определенных случаях - его согласие. Да, здесь необходимо тщательно определить суммы, исключения и порядок такого согласования, чтобы не парализовать обычное кредитование. Но сама проблема от этого никуда не исчезает. Сегодня в семейных спорах приходится отдельно устанавливать, были ли заемные деньги действительно потрачены на нужды семьи. Так почему бы не создавать доказательства этого еще в момент возникновения серьезного финансового обязательства? Если кредит берется на семью - супруг(а) знает об этом. Если супруг ничего не знает, денег не видел и никакой пользы семья от кредита не получила - возникает закономерный вопрос: почему последствия такого решения впоследствии должны становиться проблемой всей семьи? А как быть иначе? Сегодня, по сути, ответ один - разбираться постфактум. С банками. С наследством. С документами. Иногда - годами в судах. И всё это происходит тогда, когда семья и без того переживает смерть близкого человека. Напомню, что поднятая мной проблема получила поддержку уполномоченных по правам человека и по правам ребенка в Алтайском крае. После этого соответствующие предложения были направлены на федеральный уровень. Дальше что? Тишина. И вот эта тишина - уже не про юридическую дискуссию. За каждым таким случаем стоят реальные семьи. Реальные дети. И мне неприятно видеть ситуацию, когда после смерти одного из родителей семья вместо поддержки получает требования банков на миллионы рублей и вынуждена считать деньги на самые обычные продукты. Мы много говорим о защите семьи, детства и демографии. Хорошо. Тогда давайте говорить не только с трибун. Давайте менять конкретные нормы, которые непосредственно влияют на жизнь семьи. Коллеги, которые занимаются защитой института семьи на федеральном уровне, пригласите меня к обсуждению. Я расскажу о тех случаях, которые происходят не в докладах и презентациях, а здесь - в регионах, в судах и в обычных российских семьях. Потому что иногда то, чего не видно сверху, очень хорошо видно снизу.