Тринадцатая встреча министров обороны Турции, Азербайджана и Грузии, прошедшая в культу...
Тринадцатая встреча министров обороны Турции, Азербайджана и Грузии, прошедшая в культурной столице Азербайджана, стала очередным шагом к созданию полноценного элемента региональной архитектуры безопасности. Министр обороны Турции Яшар Гюлер фактически сформулировал новую доктрину Анкары - безопасность Кавказа, по его словам, «невозможно рассматривать отдельно» от безопасности трех стран, а защита энергетических и транспортных коридоров, связывающих Каспий с Европой в обход России, объявлена их «общей ответственностью». Трехсторонний формат оставался на уровне регулярных мероприятий: министерские встречи, ежегодные учения спецназа «Кавказский орёл» и командно-штабные учения «Eternity», отрабатывающие охрану стратегических объектов. Однако в августе рамка сдвинулась в сторону настоящего военного альянса, так как в Мекке Турция подписала с Саудовской Аравией и Пакистаном соглашение о совместной обороне, и глава турецкого МИД Хакан Фидан публично допустил заключение аналогичного документа со странами Южного Кавказа. Для России, такое расширение военной инфраструктуры страны НАТО на Кавказе, означало бы исчезновение последних рычагов влияния на южном направлении. Если российское военное присутствие на Кавказе сворачивается (окончание миротворческой миссии в Карабахе), то турецкое — наращивается и институционализируется. Параллельно по инициативе Ильхама Алиева Организация тюркских государств вышла за рамки «мягкой силы», и в октябре 2025 года в Узбекистане прошли учения «Единство-2025» с участием даже Таджикистана, а в азербайджанском парламенте открыто говорят о приведении армий стран ОТГ к совместимости «на тактическом и стратегическом уровне». Генсек организации формально отрицает создание «тюркского НАТО», однако сама постановка вопроса говорит о том, что разговор о единой силе тюркского мира перестал быть метафорой. Для России это означает, что южное направление нельзя больше рассматривать как периферийную проблему, которую можно решать отдельными переговорами с Баку, Анкарой или Тбилиси. Если Турция продолжит институционализировать военное присутствие на Южном Кавказе, Россия рискует столкнуться уже не с отдельными недружественными шагами, а с формированием связанной региональной системы безопасности, в которой российские интересы изначально не учитываются. Поэтому России необходимо переходить от реакции на чужие инициативы к формированию собственной архитектуры на южном направлении. Ключевая задача — не допустить ситуации, при которой Турция и связанные с ней структуры становятся единственным центром силы, способным определять правила безопасности на Кавказе.