Проснулась утром, нога че та не идет, шея чет плохо крутится.
Проснулась утром, нога че та не идет, шея чет плохо крутится. Пошла умываться, господи, зеркало надо выкинуть, испортилось похоже, показывает черт те че. Не может молодая женщина так выглядеть, даже и утром. Села пить кофий и думать. И как то незаметно стала беседовать с единственно умным человеком, сама с собой. — ...а что, Софа... тебе через два дня 52 года, конечно это еще не ох, но уже и не ах. И никуда не деть то, чего ты не хочешь замечать, там обвисло, тут выпятилось , а вот там заморщинилось. Нужно смириться с тем, что ты уже переходишь в стадию бабушки. — а может взять кредит, тыщ пицот. И к доктору, отрезать, пришить, вставить, сказала я сама себе. — ага, и не думай! После этава, ты будешь похожа на гибрид Леоньтева с Алентовой, и кредит опять же чем платить, кто тебя , такую красотку на работу возьмет? Последовал ответ от меня же. Да, думаю , надо смиряться, надо как то... блин, и масло я вчера забыла купить, вот уже и склероз, ну че там, ладно, смиряюсь , старею. Напяливай Софа штаники на свой округлившийся тухес и чеши в магаз. Одеваясь я все так же смирялась, трусы блин усадку дают после каждой стирки, лифчики... тоже предатели. Одни штанишки не подсели, но я их и купила неделю назад, не стирала еще, кто их знает, мож тоже не налезут потом, гады , все гады и предатели. И вот я, почти уверовавшая в неизбежность старения, в невозможность вечной молодости, иду с маслом, из магазина. Медленно, не следя за осанкой, не втягивая то, что норовит навалиться на пояс штанов... и вижу на лавке Колю. Ну блин, щас начнется . Коля, мужик под два метра, лет 60 ти, живет дверь в дверь со мной столько, сколько я живу в этом доме, лет 20. И все 20 лет , увидев меня, он говорит примерно так. — Девушка, пройдемте ко мне в апппартаменты, я вам покажу дивный закат из моего окна. Или — Пойдем, Софа ко мне, посмотрим какой вид из моих окон. А че там я не видела, наши окна выходят на одну сторону, на траву. И скорее всего, он не меня одну звал, и кто-то даже соглашался, ибо Томка, его жена, частенько лупила его. Из окон доносился сначала скандал, называлось имя , Дашка, Ольга и тд , потом удар , и громовой голос Николая: — Убилааа, уничтожила меняяя. Ну Томка, держись. Томка видимо хорошо держала удар, потому что я ни разу не видела ее с синяками. А Колю , с драным лицом, видела. Вот и сегодня Коля не изменил себе. — О, Софка, че то ты грустная, пойдем ко мне, я покажу тебе стереосистему. Блин! Я была возмущена. Какие системы? Я тут смиряюсь, а он мне... — Николай, довольно подло с вашей стороны предлагать мне , такие вольности, улещать меня , у вас Николай, уже внуки девок водят рассветы встречать, я девушка пожилая, и нога вон у меня плохо идет, я с вами Николай могу в этом возрасте тока в церковь ходить, да и то, если вы меня на гору втащите. ( церковь у нас на горке стоит) Но осечь Николая не так то просто. Поднявшись с лавки, хрустнув всем своим позвоночником, престарелый ловелас сказал: — Дак эт мы завсегда. И не успела я опомниться, как он, держа одной лапищей меня за руку, второй за ягодицу, уже вел мое тело по ступеням к подъездной двери. Ну не подлец? Его раньше ваще нельзя было близко подпускать, ибо чуть замешкаешься, можно обнаружить его руки в самых неожиданных местах. Со своим склерозом я как то подзабыла об этом. Мне бы осадить наглеца, сказать ему , мол, хам! Прекратите лапать, иначе Томке расскажу, и даже может , надо было ударить по лысеющей голове. Но... смех не дал мне это сделать. Все что я могла сказать зардевшись , это: — Ацтань, шайтан бесстыжий. Зайдя домой, глянув в зеркало, весьма я была изумлена, оно показывало иное чем утром, глаза как-то другие, румянец прям, и над поясом штанов ниче не нависает, и вроде ниче так-то, что я вижу. Блин, ну как тут смиряться и стареть? Не дают же! Автор: София Розенцвет