У меня есть знакомый, имя по традиции называть не буду. За то время, пока его жена нахо...
У меня есть знакомый, имя по традиции называть не буду. За то время, пока его жена находилась на сохранении, он одурел на моих глазах. За полтора месяца стал шефом молекулярной кухни. До мишленовской звезды не дотянул две недели. Его авторскими блюдами под заказ можно было запугивать Конвенцию ООН против пыток. Однажды жена велела ему изготовить бутерброд. Не какой-то там тупо «с сыром», а по принципу: «ему там, видимо, цинка не хватает». А теперь рецепт, коротко. Берется кусок хлеба. Посыпается луком. На лук намазывается майонез. Сверху кладется прожаренное с двух сторон яйцо, а на него – селедку. Сверху хлеб и посолить. Он показал мне лист, на который под окном записывал все, что она говорила. «Селедка» появилась после зачеркнутых слов «колбаса», «сало» и «сулугуни, только чтоб сочился». Потом он ей носил пломбир с тертым сыром. Соленые огурцы с чесноком и черным шоколадом. Курагу с хреном. Беременность протекала тяжело. Уже ближе к родам она выглянула в окно палаты, светясь салатным цветом как русалка. И сказала, что тошнит так, что хоть ложись и помирай. - Мля, ну еще бы!.. – не выдержал он, но тут же исправился. – Ты же у меня беременная, дорогая! И тут подходят к нему двое. Мужик с усами, похожий на Астерикса, такой же усатый и юркий. И его жена с фигурой Обеликса. Тоже, видать, заезжать собираются. Оба трезвые. Но спрашивают: «А вы своему сказки с какого месяца беременности читать начали?». До роддома знакомый был человеком без малейших признаков чувства юмора. Он и сейчас не блещет. Государственная безопасность, как бы вам объяснить... Там особо юморных не приветствуют. Любое подобие шутки в его устах провоцирует у слушателей холодный пот или непроизвольное мочеиспускание. Там, где он работает, рот вообще лучше открывать только при экстренной необходимости. Воды попить или плюнуть. Первым и последним, кто там у них пошутил, причем дважды подряд, был Юрий Владимирович Андропов. После его первой шутки сели 600 узбекских коммунистов, а после второй 350 миллионов человек не смогли опохмелиться. А поэтому спросил, где эти двое такой бред вычитали. Какой ребенок в утробе будет сказки слушать. Вот, например, из вчерашнего: «С красавицей налаживая связь, вдоль стен тюрьмы, где отсидел три года, лететь в такси, разбрызгивая грязь, с бутылкой в сетке — вот она, свобода!». Женщина Обеликс взяла мужчину за руку и по-английски повела вдаль. Их остекленевший вид свидетельствовал о восхищении. «Соленых помидоров принеси, понял? - крикнула жена знакомому из окна. – Только с рынка, и чтобы бочковые!». Рассказывает: растерял собранность. Утратил профессиональный нюх. Враги мимо пачками ходят, а у него даже не ёкает. В коридорах роддома деградировал как чекист. Устал слушать споры о том, какой мел вкуснее. Уже не в состоянии присутствовать при диалогах, которые можно услышать только во дворе психиатрической больницы. Одна женщина говорила другой, что нельзя есть много сладкого, потому что у дочери будет сахарный диабет. А она так любит сладкое. Но держится из последних сил. Но ест. Вторая ей отвечала, что она тоже плохая мать. Она очень любит лук и ест очень много лука, а много лука есть нельзя. Потому что у ребенка в жизни будет много горя. Вот поэтому нельзя есть много лука. - Не поэтому, - сказал знакомый, сидя рядом с закрытыми глазами. - А почему? - Потому что Чиполлино у вас родится. А у вас торпедный аппарат засахарится. Ваша дочь учиться будет на дистанте. И тут обе закричали, руками замахали, и слезы струями полетели в стены, на пол, потолок, на схему запасного выхода, ещё куда-то. Персонал весь мокрый, хоть выжимай. К знакомому подошли две акушерки. И спросили, знает ли смешной мужчина в этом плащике, сколько человеко-часов и просто человеков требуется хотя бы для одного экстренного кесаревого сечения. Знакомый опять попробовал отшутиться. И тогда акушерки взяли его под руки, подняли и унесли из здания. И больше внутрь уже не запускали, не помогало даже удостоверение.