Эмили уже сто лет просила отвести ее в церковь.
Эмили уже сто лет просила отвести ее в церковь. Моя внутренняя тревожная мать сопротивлялась как могла: закрытое пространство, толпы людей, вирусы… Да и семья у нас, мягко говоря, не самая религиозная. Эм не крещеная, а я сама в Москве захожу в храмы пару раз в год. В Торонто я ходила чаще, но там это был скорее способ оставаться на связи с русской общиной. Но ребенок не сдавался, и вот я, наконец, «созрела». Честно, я была настроена на классический провал. Думала, моего энерджайзера хватит минут на пять, а дальше начнется: «Мама, пошли», «Мама, хочу пить», «Мама, а можно потрогать вот это?». Но все пошло совсем не по моему сценарию. Эмили вдруг выключила режим «ураган» и замерла. Она слушала хор, внимательно рассматривала людей, свечи, иконы. Потом опустилась на колени, сложила ладони и закрыла глаза. А через минуту и вовсе начала молиться лбом в пол. Я давай оглядываться, неужели за кем-то повторяет? Но во всей церкви на коленях стояла всего одна девушка. Эм никто этому не учил, да и дома мы так точно не делаем. Я до сих пор не знаю, откуда это в ней. Знаю только, что мой ребенок, который не пропускает ни одной лужи, вдруг стоял в абсолютной тишине с закрытыми глазами. Тот случай, когда привела дочку посмотреть на церковь, а в итоге сама смотрела на нее во все глаза.