Старый «Урал» натужно ревел, Вгрызаясь в раскисший чернозём. Дождь лил всю ночь, дороги...
Старый «Урал» натужно ревел, Вгрызаясь в раскисший чернозём. Дождь лил всю ночь, дороги нет, Мы за своими ползём. В кузове парень, позывной «Скрипач», Молча глядит на поля. Вместо смычка в руках автомат, Под колёсами стонет земля. Обугленный ствол подсолнуха в ряд, Как молчаливый солдатский отряд. Сквозь грязь и огонь, под свинцовым дождём, Мы ехали забирать, мы своих заберём. Сквозь грохот и ад, под рваным брезентом, Забыв про покой и уют. Живым или мёртвым, последним патроном - Русские своих не бросают! В болоте дорог, где надежда увязла, Где ветры о павших поют. Горит на броне вековая присяга: Русские своих не бросают! «Трёхсотых» забрать, не оставив в беде, Стереть с лица копоть и пыль. Сердце стучит в свинцовой броне, Это правда, а не просто быль. Каждый окоп и каждый блиндаж, Стал домом в чужой стороне. И каждый из нас за другого отдаст Последнюю крошку на дне. Обугленный ствол подсолнуха в ряд, Как молчаливый солдатский отряд. Сквозь грязь и огонь, под свинцовым дождём, Мы ехали забирать, мы своих заберём. Сквозь грохот и ад, под рваным брезентом, Забыв про покой и уют. Живым или мёртвым, последним патроном - Русские своих не бросают! В болоте дорог, где надежда увязла, Где ветры о павших поют. Горит на броне вековая присяга: Русские своих не бросают! Мотор ревёт, как раненый зверь, Вцепившись в чёрную глину. Мы вытащим всех, ты просто поверь, Мы вытянем брата и сына. Назад не свернуть, не закрыть нам глаза, Пусть даже весь мир против нас. Есть только один, наш святой приказ! Выполнить здесь и сейчас! Сквозь грохот и ад, под рваным брезентом, Забыв про покой и уют. Живым или мёртвым, последним патроном - Русские своих не бросают! В болоте дорог, где надежда увязла, Где ветры о павших поют. Горит на броне вековая присяга: Русские своих не бросают! Не бро-са-ют! Своих... не бросают...