Вера перевязала бинт, поправила капельницу и посмотрела на часы. Смена закончилась, но ...
Вера перевязала бинт, поправила капельницу и посмотрела на часы. Смена закончилась, но домой не хотелось. Дома — тишина, только стопка писем из банка, уже не страшных: ипотека за однушку выплачена, двенадцать лет как вздох. Теперь квартира сдаётся за восемнадцать тысяч. Каждый месяц она переводит эти деньги на отдельный счёт — на операцию. Гонартроз третьей степени, колено опухает к ночи, но потерпеть можно. Нужно двести восемьдесят тысяч. Накоплено сто девяносто. Осталось чуть-чуть. В тот вечер она пришла уставшая, а в прихожей стояли чужие кроссовки. Из кухни пахло жареной картошкой, и Слава — вечно неприкаянный брат, вечно «ищущий тему», — разливал чай. Рядом сидел его сын Кирилл, а Даша, беременная на последних месяцах, виновато гладила живот. — Вер, ты пойми, — Слава поставил чашку. — Их выселили, хозяин квартиру продал. Куда им с пузом? Поживут до конца марта, ты же добрая. Вера смотрела на Кирилла, который с детства носил её книги из шкафа и не вернул, на Дашу с её огромными глазами. Она помнила, как мать всегда говорила: «Славе тяжело, Славе помоги». У неё внутри всё сжалось, но она кивнула. — До конца марта. Ясно? — Ясно, тёть Вер, — Кирилл улыбнулся. — Мы быстро. Они не съехали в апреле. Не платили коммуналку — Вере пришли долги за свет и воду. Когда она позвонила, Слава начал орать, что она жадная, что у неё денег куры не клюют, раз квартиру сдаёт, а родную кровь на мороз выставила. Кирилл трубку не брал. Даша писала слезливые сообщения: «Тёть Вер, ну куда нам?» А потом Слава пришёл к матери. Вера застала их на кухне родительской квартиры: мать сидела с красными глазами, а брат размахивал руками. — Мам, ты скажи ей! Квартира всё равно нам по наследству достанется. Пусть переоформит на Кирилла, ему с семьёй нужнее. А сама пусть в больнице живёт, у неё работа. Вера молча взяла ключи, вышла. Ночью она не спала, считала: сорок пять тысяч за коммуналку, плюс ремонт, плюс отложенные на операцию деньги тают. Она снимала их квартиру — нет, это была её квартира, её кровные метры, её тишина после ночных дежурств, её единственная надежда на здоровые ноги. Через неделю она нашла однушку на окраине. Позвонила Кириллу. — Собирайтесь. Я сняла вам квартиру. Оплатила три месяца вперёд и залог. Забирайте вещи. Даша заплакала. Кирилл начал: «Тёть Вер, ну мы же не просили...» Слава позвонил и назвал её дурой, потому что «своим надо было помогать, а не чужим». Но она уже не слушала. Она заплатила за их долги, вымыла свою квартиру, повесила новое объявление. Жильцы нашлись быстро — молодая пара без детей. Вера снова стала откладывать по восемнадцать тысяч, брала дополнительные смены, мыла полы в коридоре отделения, чтобы хоть немного ускорить. К осени колено совсем разболелось. Врач сказал: тянуть нельзя. Операцию назначили на девятнадцатое ноября. У Веры на счету лежало ровно двести восемьдесят две тысячи. Она легла спать пораньше, но сон не шёл. Завтра утром — в стационар. Вечером, в десять, зазвонил телефон. На экране высветилось «Мама». Вера смотрела на светящийся прямоугольник, потом на своё отражение в тёмном окне — женщина с седыми висками и усталыми глазами. Мать наверняка скажет: «Вер, ты бы простила Славу, он же брат», или «Как операция? Денег хватит?», или снова про Кирилла, которому «нужна помощь». Вера молча нажала на боковую кнопку. Телефон погас. В прихожей стояла сумка, собранная ещё утром. Вера легла на диван, прижала колено к подушке, закрыла глаза. Завтра будет длинный день. А сейчас — пусть тишина. Только тишина, и больше ничего.
Канал в каталоге Максиметера
1 165 подписчиков · Дети и семья