Юля за это время совсем расслабилась. Опасность отступила, обман устоялся, и её больше ...
Юля за это время совсем расслабилась. Опасность отступила, обман устоялся, и её больше не пугал страх того, что Дима вдруг догадается, чья это дочь. Время шло, Соня росла красивой, ласковой девочкой, и между Дмитрием и дочерью установились такие поразительно глубокие, доверительные отношения, что Юля, глядя на них со стороны, только диву давалась. Дмитрий носил девочку на руках, читал ей сказки, угадывал любое её желание и буквально дышал ею. Юля часто наблюдала, как муж обнимает маленькую Соню, и в такие минуты в её голове лениво, с легкой иронией проносилась одна и та же мысль: «Надо же… Неужели он совсем ничего не чувствует? Неужели сердце не подсказывает ему, что это абсолютно чужой ребенок?» Но Дмитрий ничего не чувствовал. Он сидел в своей счастливой слепоте, качая на коленях Софью Дмитриевну, пока подрастающий Кирилл делился с ней своими первыми детскими игрушками под вежливым, окаменевшим взглядом Олега. Порядок вещей был восстановлен, и фальшивый покой этого дома казался теперь нерушимым. Время летело так быстро и незаметно, что Вера и Юля едва успевали менять детские вещи в гардеробах. Наступил тот самый год, когда подросший Кирилл должен был пойти в первый класс. Узнав об этом, хрупкая Соня устроила дома, настоящую бурю. Она категорически отказалась оставаться в детском саду, топнула маленькой ножкой перед Дмитрием и твердо заявила, что пойдет учиться только вместе с Кириллом. Юля пыталась её отговорить, уверяя, что девочке еще рано садиться за парту, но Соня была упряма. К тому же в школу её взяли без всяких проблем: девочка уже умела хорошо читать, считать и вполне сносно писала для своего возраста. Директор школы и приемная комиссия лишь удивились способностям ребенка. Так и пошли дети в одну столичную школу, и ,более того, — попали в один и тот же класс, сев за соседние парты.