Глава 8.
Глава 8. Бумажная волокита, вопреки мрачным прогнозам Савелия Петровича, сдвинулась с мертвой точки удивительно быстро. Ольга включила весь свой экономический напор и дотошность, за пару дней собрав ворох необходимых медицинских справок из своего же кардиологического отделения. Её лечащий врач, видя такую невиданную прыть, лишь качала главой, но подписывала документы: «Сердце у тебя, Оля, теперь в норме. Видимо, нашла ты своё лекарство». Заведующий патологией новорожденных сдержал слово — после их тяжелого разговора он лично позвонил в органы опеки и главврачу больницы, дав Ольге официальное разрешение на ежедневное посещение кувеза и волонтерский уход за ребенком. Тот день, когда ей впервые разрешили переступить порог стерильного бокса реанимации не как случайной прохожей, а как без пяти минут матери, Ольга запомнила на всю жизнь. Перед входом в святая святых её заставили пройти жесточайший ритуал дезинфекции. Ольга послушно, до красноты терла руки специальным хирургическим мылом, смывая малейшие частицы огромного и опасного внешнего мира. Затем дежурная медсестра выдала ей длинный, хрустящий от стерильности одноразовый халат, плотную медицинскую маску, закрывающую половину лица, и высокую шапочку, под которую Ольга наглухо спрятала свои волосы. — Помните, Ольга Петровна, — тихо, но строго напутствовала её медсестра, проводя через двойной тамбур-шлюз. — В боксе ничего руками не трогать. К кувезу подходить аккуратно. Внутри кувеза — стерильный микроклимат, там поддерживается особая влажность и температура, как в утробе матери. Руки просовывать только через специальные резиновые окошки-манжеты. И главное — никаких резких движений. Малышка очень чутко реагирует на любые вибрации. Ольга лишь молча кивнула. Сердце в груди забилось чуть быстрее, но это был ровный, сильный ритм. Страха больше не было. В боксе интенсивной терапии стоял полумрак. Окна были занавешены плотными жалюзи, чтобы яркий дневной свет не раздражал незрелые глаза недоношенных детей. Здесь царил свой особый, пугающий мир, наполненный тихим, размеренным писком электронных мониторов, шипением кислородных аппаратов и тихим бульканьем увлажнителей. В ряд стояли шесть прозрачных пластиковых инкубаторов, похожих на футуристические космические капсулы. Ольга безошибочно направилась к самому дальнему, угловому кувезу под номером четыре. Она подошла ближе и заглянула через прозрачный пластиковый купол. Даша спала. На её крошечной головке была надета смешная, синяя вязаная шапочка размером с крупное куриное яйцо — медсестры вязали такие сами, чтобы малыши не теряли тепло через кожу головы. На крохотном личике, почти полностью закрывая его, крепилась пластиковая маска аппарата искусственной вентиляции легких. Тонкая пластиковая трубочка назогастрального зонда уходила в левую ноздрю. Из-под легкого фланелевого лоскута, заменяющего одеяло, виднелись датчики на груди, непрерывно передающие показатели пульса и насыщения крови кислородом на большой монитор над кувезом. Даша казалась такой бесконечно маленькой, такой хрупкой на этой огромной медицинской постели, что у Ольги на мгновение перехватило дыхание. Сложно было поверить, что в этом крошечном тельце весом чуть больше килограмма идет такая яростная, титаническая борьба за каждый следующий вдох. Ольга сделала глубокий выдох, успокаивая подступившую к горлу нежность, и осторожно подошла к боковой панели кувеза. Там располагались два круглых отверстия, закрытые мягкими резиновыми шторками-манжетами. Она медленно, бережно просунула свои теплые, продезинфицированные руки внутрь инкубатора. Внутри кувеза воздух был теплым и влажным, пахнущим стерильным физраствором и детской смесью. Ольга замерла, удерживая ладони на весу над ребенком. Её взрослые руки казались огромными на фоне этого прозрачного домика. — Привет, моя маленькая... — едва слышно, одними губами прошептала Ольга под маской, боясь нарушить тишину бокса. — Я пришла. Мама здесь. Словно услышав этот тихий, едва уловимый шепот, Даша внутри кувеза зашевелилас