— Юля! — Дмитрий в ужасе бросился к жене, приподнимая её голову и пытаясь привести в чу...
— Юля! — Дмитрий в ужасе бросился к жене, приподнимая её голову и пытаясь привести в чувство. Такого страшного поворота Соня никак не ожидала от своей всегда сдержанной, строгой матери. Её победный триумф в одно мгновение превратился в панику. Швырнув сумочку, Соня упала на колени рядом с отцом, судорожно хватая маму за холодные, безжизненные пальцы. Слезы брызнули из её глаз, размазывая тушь по щекам. — Мама… Мамочка, очнись! — прерывисто, в полном отчаянии закричала она, утыкаясь лицом в её плечо. — Прости меня, пожалуйста! Прости меня, мама! Я не знала, что ты так отреагируешь, мы просто хотели быть вместе! Прости! Кирилл стоял рядом, бледный, с испуганныим лицом, всё еще сжимая в руке этот, ставший ненужным, свадебный букет белых роз. На его жестком профиле застыло тяжелое недоумение. Он смотрел на лежащую без чувств хозяйку особняка, на плачущую Софью, и внутри него снова заворочалось то самое глухое уличной жизнью чутье. Эта реакция Юли Николаевны была слишком нетипичной, слишком страшной даже для высокомерной матери, недовольной неравным браком дочери. За этим обмороком пряталось что-то еще — какая-то глубинная, грязная и смертельная тайна, которая теперь, после их подписей в ЗАГСе, неумолимо выходила наружу, грозя разнести весь этот благополучный мир в мелкие щепки. Продолжение