Ольга тут же вскочила со своего места и поспешила к ним, готовая, по привычке, защитить...
Ольга тут же вскочила со своего места и поспешила к ним, готовая, по привычке, защитить свою территорию. Но мужчина уже аккуратно отряхивал песок с Дашиных шортиков. Его звали Тимофей. Это был высокий, широкоплечий человек лет тридцати, с открытым, очень мужественным лицом, красивыми карими глазами и легкой, трехдневной щетиной. В его облике, свободной льняной рубашке и неторопливых движениях угадывался человек, который тоже сбежал из шумной, суматошной Москвы, чтобы просто подышать чистым морским воздухом, замедлить бег времени и побыть наедине со своими мыслями. — Простите мою разбойницу, она у нас за крабами охотится, под ноги не смотрит, — ровно, с привычной прохладной вежливостью произнесла Ольга, забирая Дашу за руку. Тимофей поднялся, выпрямился во весь свой немалый рост и посмотрел на Ольгу. В его взгляде не было наглого, оценивающего мужского интереса, который Ольга так не любила в столичных коллегах. Скорее — искреннее, теплое удивление. — Ну что вы, никаких проблем, — улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. — Крабы — дело серьезное, сам в детстве часами их караулил. Меня Тимофей зовут. А эту отважную охотницу? — Даша, — звонко выкрикнула девочка, опередив мать, и с детской непосредственностью продемонстрировала ему свою находку — пустую ракушку рапана. — Смотли, какая большая! Она поет, если к ушку плиложить! — Потрясающая ракушка, Даш. Настоящая океанская музыка, — серьезно кивнул Тимофей, подыгрывая ребенку. Ольга вежливо, но очень сдержанно кивнула, давая понять, что разговор окончен, и увела дочь обратно к шезлонгу. Она вовсе не собиралась заводить курортные знакомства. Внутренний голос мгновенно напомнил о прошлых ошибках,, тем более, что . Тимофей чем-то неуловимо напомнил ей Вадима — та же харизма, та же уверенность в себе, тот же проницательный взгляд взрослого, пожившего мужчины. А для Ольги этот типаж был синонимом одного слова — предательство. Она слишком хорошо помнила, как больно разбивается иллюзия женского счастья, и рисковать своим с трудом обретенным покоем не собиралась. Однако бархатный сезон на небольшом полупустом курорте диктовал свои правила. На следующий день они снова столкнулись у пирса. Тимофей фотографировал чаек на фоне багрового заката. Увидев их, он не стал навязываться, лишь приветливо приподнял руку в знак приветствия, но Даша . сама рванулась к нему, как к старому знакомому: — Тимофей! Пошли смотлеть, как чайки лыбку ловят! Ольге пришлось подойти. Они стояли на деревянном настиле пирса, пока Даша восторженно пищала от каждого взмаха птичьих крыльев. — Вы давно здесь? — негромко спросил Тимофей, не сводя глаз с моря. На его шее покачивался тяжелый объектив. — Неделю, — коротко, сухо ответила Ольга, держа руки в карманах легкой куртки. — Еще неделю побудем — и назад, в Москву. Работа. — Да, Москва не отпускает, — тихо рассмеялся он, и его голос прозвучал как-то