А в это же самое время снаружи, за большим, слегка запотевшим от внутреннего тепла пано...
А в это же самое время снаружи, за большим, слегка запотевшим от внутреннего тепла панорамным стеклом детского кафе, на морозной январской улице стояла девушка. Ей было двадцать лет. Она глубже прятала подбородок в пушистый воротник теплого зимнего пальто, а в руках, обтянутых кожаными перчатками, судорожно сжимала легкую дамскую сумку. Её звали Валерия Глебова. Прошло пять лет с того страшного, безумного дня, когда она, пятнадцатилетняя испуганная школьница, бросила своего новорожденного ребенка в кувезе роддома и сбежала, сойдя с ума от страха перед родителями и будущим. За эти годы Лера сильно изменилась, повзрослела и оформилась во взрослую, привлекательную женщину. Она окончила колледж, устроилась работать парикмахером в престижный салон и зарабатывала очень неплохо. Ей в наследство от бабушки досталась уютная однокомнатная квартира в спальном районе Москвы. У нее было всё для стабильной, сытой жизни: хорошая одежда, деньги, независимость. Не было только одного — её дочери. Чувство вины грызло Леру все эти годы. Полгода назад, через старые медицинские связи и архивные документы, она совершила невозможное — нашла Дашу. Узнала, что её девочку усыновила успешный экономист Ольга Ольхова. И с тех пор Лера превратилась в тень этой семьи. Она тайно, с маниакальным упорством выслеживала их на прогулках, у детского сада, а сегодня приехала к кафе, зная, что восьмого января у Даши первый серьезный юбилей. Лера стояла на холодном ветру, едва укрываясь от летящего снега за вывеской соседнего магазина, и сквозь прозрачное стекло, залитое ярким светом ламп, смотрела на Дашу. Внутри неё всё переворачивалось от острой, невыносимой боли и одновременно — от дикого материнского эгоизма. Её дочь была жива. Румяная, здоровая, невероятно красивая пятилетняя девочка в пышном платье, которая смеялась, кружилась в хороводе и принимала подарки. Лера видела, как Даша бежит к Ольге, как та нежно обнимает её, и её сердце иссушала глухая, яростная ревность. Взгляд Леры сместился чуть в сторону, и она посмотрела на мужчину, который сидел рядом с Ольгой. Тимофей как раз в этот момент поднял камеру, чтобы сделать очередной снимок. Лицо молодого юриста на секунду оказалось полностью освещено ярким светом праздничной новогодней гирлянды. Лера впилась глазами в его черты лица, и у нее внутри словно оборвался тяжелый трос, а дыхание перехватило от леденящего, фантастического шока. Сумочка едва не выскользнула из её ослабевших пальцев прямо на холодный январский снег. Она узнала его. Это был Тимофей. Память мгновенно унесла её на шесть лет назад, в душную, неоновую полутьму того самого ночного клуба. Лере тогда было всего четырнадцать с половиной лет. Нарядившись в чужое платье, заняв у подруги туфли на шпильках и накрасив губы красной помадой, она выглядела на все двадцать. Родителей тогда легкомысленно обманула — сказала, что пошла к подружке Сашке вместе готовить школьный реферат. А Сашину интеллигентную семью родители знали прекрасно, потому и отпустили со спокойной душой.