С каждым тактом его голос набирал силу и заполнял не только зал, но и души всех присутс...
С каждым тактом его голос набирал силу и заполнял не только зал, но и души всех присутствующих. Комиссия переглядывалась, и ее председатель сказал -Да ему в Гнесинку надо. Что он здесь делает? А Павел продолжал Четырём ветрам грусть-печаль раздам. Hе вернётся вновь это лето к нам. Hе вернётся вновь, не вернётся вновь, Hе вернётся вновь это лето к нам). Hи к чему теперь за тобой ходить. Hи к чему теперь мне цветы дарить. Ты любви моей не смогла сберечь. Поросло травой место наших встреч. Поросло травой, поросло травой Поросло травой место наших встреч Все смотрели на Павла, а он пел и плакал. Перед глазами стояла Машка, но та, что с ним в школе училась. В комиссии женщины хлюпали носами. Когда Павел почувствовал, что слезы мешают петь посмотрел на Славика и тот понял, что надо дать передохнуть, зазвучал проигрыш на тему песни, а Павел незаметно смахнул слезы и постарался улыбнуться. Последние слова песни заглушили аплодисменты и крики -Браво. Пришлось спеть на бис последний куплет. Его сокамерники встали и кричали громче всех. Комиссия подводила итоги недолго. Победил коллектив камеры пятьдесят четыре. Павлу вручили огромный торт и надели на шею мишуру. Он долго кланялся и, наконец, его отпустили. В камере его начали качать и говорить, что он готовый артист, потом все сели за стол и стали праздновать. В качестве исключения Павлу разрешили иметь в камере гитару, только на ночь он должен был ее сдавать. Каждый вечер он пел, сокамерники сидели тихо, каждый вспоминал что-то свое. Не хотелось играть в карты, не хотелось кого-то наказывать — только слушать. Да и администрация почувствовала, что стало тише, драк меньше, что не могло не радовать. После этого вечера и той песни, которую он вспомнил буквально за минуту, до выхода на сцену , отношение к нему изменилось. "Там, где клен шутит", они пели вместе в Машкой на выпускном вечере. Господи, ему казалось, что это было так давно, что, скорее всего, не было вовсе. Он вспоминал свое детство, которое прошло в бараках, это потом отцу дали трехкомнатную квартиру, как передовику производства. Сколько он себя помнил — всегда пел. -Пашка — кричала мать- хватит горланить иди мусор вынеси. Когда ему исполнилось десять, соседки маме сказали -Надь, ты чего Павлушу в Дом пионеров не отдашь. Там все бесплатно, парень так поет, может, на весь мир прославит нас. Сначала Надежда отмахивалась, а потом попросила свою мать отвезти сына в этот Дом пионеров. С тех пор мальчик три раза в неделю ездил на занятия к Маргарите Витальевне на вокал. Она приходила к ним домой и говорила родителям -Надежда Ивановна, ему в Москву надо, ваш ребенок уникальный, понимаете, такие красивые голоса появляются, ну если не в сто лет раз, то в пятьдесят точно. У него абсолютный слух, а его чувству ритма может позавидовать любой музыкант. Я сама с ним поеду в Москву, повезу на свои деньги, вы только разрешите. Но мать даже слышать не хотела, и Маргарита Витальевна отступилась. Если бы мать спросили, почему она отказалась отпускать ребенка в Москву, она бы не ответила. У нее были еще два сына старше Павла, но те не обладали такими талантами, да и не заставишь их ничего делать, а этот пока слушался, как она без помощника. Вот так бездарно, распорядившись талантом ребенка, она считала себя правой и даже хотела запретить сыну ездить в этот Дом пионеров, но тут за внука вступилась бабушка -Не перегибай палку, пусть ребенок занимается, не все у тебя на побегушках быть. Продолжение