-Четырнадцатилетнюю? Она же говорила , что ей двадцать!
-Четырнадцатилетнюю? Она же говорила , что ей двадцать! -Говорила, а теперь грозит мне судом, за изнасилование несовершеннолетней. На том конце трубки Валера удивленно хмыкнул, а затем громко, раскатисто рассмеялся: — Да ты что, Тим, правда? За изнасилование? Я падаю, мы не могли ее от тебя оторвать, скорее она тебя насиловала. -Валер, так удалили или оставил? -С ума сошел? Зачем мне его удалять? Я всю ту тусовку в Облако перенес, архив на века. Я же тебе тогда еще сказал: сохраню эту запись и обязательно покажу твоей будущей жене, чтобы она видела, как к тебе в клубах девки наглые сами липли! — Сбрось мне этот ролик сейчас на телефон, нетрудно? Очень надо, — попросил Тимофей. — Да без проблем, Тим, сейчас вытащу из облака и перешлю в мессенджер. Через пару минут лови. Давай, удачи! Тимофей нажал отбой. В салоне машины снова повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь свистом январской метели за окнами. Лера Глебова сидела бледная как полотно, её наглая уверенность стремительно испарялась. Прошло всего две минуты, когда мобильный телефон Тимофея коротко известил о том, что видеозапись пришла. Тимофей развернул экран к Лере, запустил воспроизведение и жестко отрезал: — Ну на, посмотри, как я тебя «насиловал», Лера. Смотри внимательно. С экрана телефона на Леру пахнуло душной, неоновой атмосферой того самого вечера шестилетней давности. Из динамика лился тяжелый клубный бас. Лера увидела саму себя — четырнадцатилетнюю, легкомысленную девчонку в чужом, слишком вызывающем платье. На видео она с абсолютно пьяными, мутными глазами и размазанной по губам красной помадой сама, смеясь, уверенно усаживалась на колени к удивленному Тимофею. В кадре она весело кричала что-то пьяным голосом и высоко поднимала бокал с вином, на глазах у всего мальчишника заигрывая со взрослым двадцатипятилетним парнем. Кино с ней в главной роли выглядело по-настоящему ужасным, грязным и позорным. Ни один следователь, ни один судья в мире, взглянув на эти кадры, никогда бы не поверил в сказку об изнасиловании. Тимофей убрал телефон обратно в карман, и его лицо сделалось абсолютно каменным: — Твоя дешевая пугалка сгорела, Лера. Хочешь принести свое фальшивое заявление в полицию? Давай. Но как только ты это сделаешь, этот ролик уйдет в следственный комитет вместе с моим встречным иском о клевете и заведомо ложном доносе и вызова свидетелй. И вот тогда ты точно сядешь, года на три. Я готов рискнуть своей карьерой ради Даши. А вот готова ли ты примерить тюремную робу ради своего эгоизма? Пошла вон из машины. Лера смотрела на него с диким, ошеломленным испугом. Вся её наглая спесь рассыпалась в прах перед этой железной, неопровержимой уликой. Она поняла, что этот мужчина действительно сотрет её в порошок. Судорожно схватив сумочку, она выскочила из салона в заснеженную январскую метель. Тимофей выехал на трассу и направился в сторону Пресни. Он точно знал: этот бой он выиграет, чего бы это ни стоило его собственной жизни. Продолжение