Глава 36
Глава 36 Ольга осталась сидеть у стола, доедая вкусный блинчик. Только Даша увлеченно разглядывала картинку на своей чашке, не замечая повисшего напряжения. Из-за закрытой двери гостиной доносился глухой, ровный голос Петра. Он говорил тихо, без криков и обвинений, но в его интонациях чувствовалась твердая мужская решимость. До кухни долетали лишь отдельные, отрывистые фразы: — Я рад, что ты, наконец-то, поняла, как всем было трудно с тобой. Но назад дороги нет, я только сейчас начал жить спокойно и счастливо, как не жил все наши годы с тобой. Прости, но так будет лучше для всех. Если нужна будет помощь, я никогда не откажу. Может, в отпуск приеду, что-то по дому тебе помочь, но жить буду в Москве. Я уже работаю, живу у дочери, мне здесь очень тепло и уютно. Меня здесь любят. — Я тоже тебя люблю, — уже плача навзрыд, кричала жена, — просто я поздно это поняла! — Лучше поздно, а дальше сама знаешь. На развод я подам сам. — Не надо на развод, Петя! Так, хоть я себя чувствую замужней женщиной. Пожалуйста, не надо. Ну хотя бы не сейчас, пойми меня и прости еще раз. Она сама отключила вызов, потому что говорить больше не могла. Если бы кто-нибудь спросил её раньше, что именно так закончится её тридцатипятилетняя замужняя жизнь, она бы не поверила. Сейчас она вспоминала о Петре с большой благодарностью. Он был хорошим мужем, любящим, верным, хозяином в доме. Она не знала, как вызывать слесаря или прибегать к помощи других мастеров, чтобы что-то отремонтировать в доме. Все это делал Петя. Он обеспечивал полностью семью, а свою зарплату секретаря она могла тратить на свои хотелки. Теперь это все закончилось, и она ощутила весь ужас своего положения на старости лет. Разговор длился не больше пяти минут. Дверь гостиной тихо скрипнула, и Пётр вернулся на кухню. Он выглядел уставшим. Мужчина подошел к Ольге, мягко положил ладони ей на плечи и коротко выдохнул: — Всё. Я поговорил с ней и всё объяснил. Мосты сожжены. Она будет жить так, как всегда, хотела. Ольга подняла на него глаза, чувствуя, как тяжелый груз неопределенности наконец-то спадает с её плеч. Она поднялась, забрала его остывшую чашку и налила ему свежего горячего кофе. Пётр благодарно кивнул, сел за стол и крепко сжал её ладонь в своей руке. Он подтвердил свои слова делом, сделав этот сложный, но необходимый мужской шаг ради счастья своей дочери. Настоящая жизнь Ольги наконец-то вступала в свои права, и Пётр Николаевич понимал, что его личная семейная драма стала ценой за покой самого дорогого ему человека. Однако этот день приготовил для них еще один сюрприз. Ровно в пять часов вечера, когда на улице уже совсем стемнело, Ольга услышала, как поворачивается ключ в двери прихожей. В квартиру зашли Тимофей с огромным букетом белых хризантем и Антонина Ивановна с пирогом в руках. — Что случилось? Почему вы вместе и так загадочно улыбаетесь? — спросила Ольга. — А у кого я должен просить твоей руки? — Тимофей весело подмигнул. — Отец здесь, Антонина Ивановна заменяла тебе мать все эти годы. Сколько еще ждать, пока Дашке восемнадцать исполнится? — Проходите, — улыбнулась Ольга, забирая у Антонины Ивановны тяжелое блюдо с ароматным домашним пирогом. Мужчины о чем-то разговаривали в гостиной, обсуждая рабочие дела и виды на осень, а женщины быстро хлопотали на кухне, накрывая на стол праздничный сервиз. — Тимофей позвонил мне пару часов назад и сказал, что сегодня хочет сделать тебе официальное предложение, и что я обязана его поддержать, — тихо, чтобы не слышали мужчины, заговорила Антонина Ивановна, нарезая пирог. — Заехал за мной, и вот мы у тебя. Соглашайся, Олечка, он тебя действительно любит, а, главное, его любит Дашка, это очень важно. Никакой чужой мужчина не будет любить так ребенка, а этот её сразу полюбил, еще даже не зная, что она его родная дочь. Так что он теперь ваш: твой и Дашин. — Да, я тоже об этом много думала, — искренне ответила Ольга, расставляя фужеры. — Я люблю Тимофея. Он показал себя надежным и порядочным человеком, для меня это принципиально