ГЛАВА 37.
ГЛАВА 37. ЭПИЛОГ Свадьбу назначили на март. Время выбрали символично — пору, когда природа только начинала пробуждаться от зимней спячки, а в воздухе отчетливо пахло весной, знаменуя рождение совершенно новой жизни. Пышных торжеств устраивать не стали. Ольга и Тимофей изначально хотели скромный, но достойный праздник для самых близких людей. В загс пригласили только родственников и друзей. На регистрацию приехали родители Тимофея — приятные, интеллигентные люди, которые сразу приняли Ольгу и искренне привязались к маленькой Дашеньке. За праздничным столом собрались коллеги Ольги, верные друзья Тимофея, Пётр Николаевич и, конечно, Антонина Ивановна, которая весь вечер не скрывала счастливых слез. Всё прошло на редкость весело, тепло и спокойно. Тимофей буквально светился от счастья. Самым трогательным моментом праздника стал их первый свадебный танец — Тимофей бережно вел Ольгу одной рукой, а на другой руке сидела дочь. Она крепко держалась за шею отца и была счастлива, что выходит замуж. Он танцевал со своими обеими девочками, окончательно закрывая прошлую холостую жизнь.. После праздников начались обычные, наполненные приятными заботами будни. Ольга переехала жить в просторную квартиру к Тимофею, решив оставить свою квартиру отцу. Узнав об этом решении, Пётр Николаевич даже растерялся, решив, что отнимает у дочери ее жилье, но Ольга быстро успокоила его. -Пап, я не наулице живу, а у мужа, в комфортных условиях и тебе не надо будет ютиться с внучкой в одной комнате. ******. Где-то далеко от этого семейного тепла текла совсем другая жизнь. Лера Глебова еще долгое время издалека, через общих знакомых и социальные сети, следила за судьбой своей биологической дочери Даши и Тимофея. Ей было невыносимо горько видеть их счастливые совместные фотографии, рассматривать, как подросла девочка, как она улыбается, обнимая Ольгу, но исправить содеянное Лера уже не могла. Мосты были сожжены её собственными руками. Вскоре в её жизни появился мужчина, который смог отвлечь её от тяжелых мыслей. Они стали жить вместе, обустраивать быт, но вот почему она категорически не хотела рожать от этого человека детей, Лера даже самой себе ответить не могла. Зато вредный внутренний голос то и дело ядовито напевал ей по ночам жестокую, неприкрытую правду: - «Ты просто хотела сразу готовую дочь. Здоровую, подросшую, чтобы ночью к ней не вставать, пеленки не стирать, зубки не караулить и по больницам не бегать. А начинать всё с самого начала, с пеленок, подгузников и бессонных ночей, могут только истинные мамы. Те самые, которые по-настоящему хотят и любят детей, а не свои личные удобства и покой. Лера молчала, глотая слезы в темноте, и понимала, что этот внутренний голос абсолютно прав. Матерью она так и не стала.