Об этой цене почти не предупреждают, потому что со стороны она выглядит как правильное ...
Об этой цене почти не предупреждают, потому что со стороны она выглядит как правильное решение. Вы наконец отпускаете то, что раньше делали лично. Передаёте человеку, который справляется — честно справляется, лучше вас, вы это видите по цифрам. Решение верное. Вы его не жалеете. И всё равно что-то закрывается насовсем. Не дело — с делом как раз всё в порядке. Закрывается роль: тот, с кем договаривались лично. Тот, к кому приезжали. Четыре года ужинов, которые теперь будут проходить без вас. Самое неудобное здесь вот что: правильное решение и отсутствие потери — не одно и то же. Мы почему-то привыкли думать, что если выбор верный, то грустить не о чем, а если грустно — значит, ошиблись. И тратим силы на то, чтобы доказать себе: всё нормально, я же сам так решил. Но прежний способ жить действительно не соберётся обратно. Не отложится на потом — закончится. Согласиться на это — не то же самое, что не заметить потерю. Это заметить её и всё равно не переигрывать. В книге это восемнадцатая глава. Она называется «Способ, который больше не соберётся». А вся серия — пять книг — заканчивается мыслью, к которой шла с первой страницы первой книги: линия не обязана быть однонитевой, чтобы быть настоящей.