Детдомовец тайком убегал на могилу к маме. Однажды ночью он спрятался там от всех и уви... — 24 июля 2026 г. в 22:09:46.893
Детдомовец тайком убегал на могилу к маме. Однажды ночью он спрятался там от всех и увидел как мужчины раскапывают могилу его матери. Через минуту он понял, что домой может уже не вернуться. Никите было десять, и последние два года он жил в детдоме. После смерти мамы он часто сбегал на старое кладбище к её могиле. Там он сидел, мёрз и шептал одно и то же: — Мамочка, забери меня к себе… В детдоме его за это постоянно ругали, но он всё равно уходил снова, потому что только там ему казалось, что он не совсем один. Ближе всех у него был Вадик. Однажды ночью, когда Никита проснулся в слезах, тот сел к нему на кровать и тихо сказал: — А я свою маму вообще не помню. Это у тебя хоть память осталась. Никита тогда пообещал: — Если меня когда-нибудь заберут, я тебя тоже с собой возьму. А потом случилось то, после чего он сорвался сразу. Утром Никита случайно услышал разговор взрослых: из-за путаницы в документах мамину могилу могли признать заброшенной и отдать место под новое захоронение. Для него это звучало так, будто у него отнимали последнее, что осталось от мамы, и он дождался минуты, чтобы снова сбежать. Когда он добрался до кладбища, уже темнело. Ноябрьский ветер бил в лицо, старый крест почернел от сырости, а земля под ногами была ледяной. Никита подбежал к могиле, упал на колени и обнял холодную землю. — Мама, мамочка… Не отдам тебя… Слышишь? Не отдам… Он плакал так долго, что начал задыхаться от холода. Куртка промокла, пальцы не слушались, в голове всё плыло, и в какой-то момент ему стало казаться, что он уже просто не чувствует ни рук, ни ног. И вдруг совсем рядом, за кустами старой сирени, послышались голоса. Мужские. Тихие. Торопливые. — Давай быстрее. Копай тут, пока темно. — Подсвети ближе. Земля каменная. Никита мгновенно замер, осторожно приподнялся и увидел в тусклом свете фонаря двух мужчин в грязных куртках. Они копали землю на соседнем заброшенном участке, а рядом лежал большой чёрный мешок. Даже Никита сразу понял: нормальные люди ночью тайком могилы не роют. Он начал медленно пятиться, стараясь не шуметь, но под ногой вдруг хрустнула сухая ветка. Оба мужчины резко обернулись, и луч фонаря ударил прямо в его сторону. — Там кто-то есть! — рявкнул один. Никита сорвался с места и бросился бежать между оградками. — Стой! — донеслось сзади. — Назад! Он хорошо знал это кладбище, но в темноте и панике всё смешалось. Нога зацепилась за железную цепь, и в следующую секунду он полетел вниз. Никита рухнул в глубокую сырую яму и не сразу понял, что произошло. Только когда попробовал подняться и ладони поехали по холодной глине, до него дошло: он провалился в свежую могильную траншею. А наверху уже слышались тяжёлые шаги. — Куда он делся? — Ищи! Он где-то тут! Никита вжался в мокрую землю, зажал рот рукой и впервые не просил маму забрать его к себе. Потому что сейчас он хотел только одного — чтобы его не нашли первым....Продолжение тут: Никита вжался в мокрую землю, зажал рот рукой и лежал так, почти не дыша, пока сверху шарили лучом фонаря и хрипло переговаривались. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось: ещё немного — и они услышат его даже сквозь ветер. — Куда он делся? — Ищи! Он где-то тут! Шаги то приближались, то снова уходили, и каждый такой звук отдавался в нём новой волной ужаса. Глина под спиной была ледяной, пальцы уже не чувствовались, а выбраться по скользким стенкам он не мог, сколько ни пытался. Через несколько минут наверху снова заговорили, уже тише и злее: — Да пропал он. — Если это кто-то из детдома, всё равно никто не поверит. — Быстро заканчиваем и уходим. Потом шаги начали удаляться. Никита остался один в этой сырой яме и только тогда понял по-настоящему, как ему страшно. Раньше он шептал маме, что хочет к ней, но сейчас впервые всем телом хотел только жить. Ему хотелось обратно в детдом, в тёплую спальню, к своей кровати, к Вадику, даже к ворчливым воспитательницам, лишь бы только не ле