Виталик уже не отдавал себе отчета. Горячими губами трогал белую шею, затуманенным взгл...
Виталик уже не отдавал себе отчета. Горячими губами трогал белую шею, затуманенным взглядом поймал тонкую синюю жилку, спускающуюся к высокой груди. Захотелось сорвать этот купальник, чтобы ничто не мешало любоваться обнаженным женским телом, целовать, терять голову, тонуть и выныривать, чтобы поймать новый глоток воздуха. Ирке нравилось быть в его сильных руках. Всё тело ее извивалось, еще больше будоражило молодого мужчину, дразнило. Она изловчилась, выскользнула из его рук, поплыла. Виталик бросился за ней, догнал, опять схватил. - Дурачок, пусти, утонем, - шептала Ирка. Она чувствовала его напряжение и силу. Стальной хваткой он держал Ирку. Поплыл к берегу, ногами нащупал дно. - Виталька, пусти. Люди кругом, увидят, - она зубами впилась ему в шею. Тот от неожиданности и боли ойкнул, ослабил руки. - Вот, теперь синяк будет. Сам виноват, - проговорила Ирка. - Как есть чертовка, - опомнился Виталька. – Приходи сегодня вечером. Вода парная, ласковая. И народу никого. Посидим, поговорим. - Чего мне с тобой говорить, коли ты на другой женишься? - Знаешь, значит. Это к лучшему, раз знаешь. Объяснять ничего не надо. И обещать ничего не буду. Ждать буду, - Виталик, закидывая крепкие руки вперед, быстро и мощно поплыл к середине реки. Нужно было успокоить взыгравший адреналин. Ирка долго за ним наблюдала. «Всё-таки я тебе не безразлична», - довольно думала Ирка. Она предупредительно проверила все ли лямки на месте. Для рук Виталика они были не больше, чем лишняя паутина. Ирка опять довольно улыбнулась: не зря всё же он ей нравился, была в нем такая могучая сила, что заставляла трепетать и наслаждаться одновременно. «Но ведь женится он на другой», - робко подала тихий голос одинокая мысль. Ирка мотнула головой: «Вот надо было испортить настроение. Женится, пусть женится. Свой кусок счастья я оторвать сумею». Ирка вышла из воды. Не глядя по сторонам, тщательно обсушила тело полотенцем, демонстрируя нашедшемся зрителям свою фигуру. Нацепила сарафанчик и неспеша пошла прочь. Она планировала вечером сюда вернуться. Ирка собиралась тщательно. Не на свидание. На свою первую небрачную ночь. Холодный ум давно вел разговор с горячим сердцем. В результате оба, выслушав друг друга, решили, что часики тикают, ухажеры приходят и уходят, а сердце трепещет только при виде Витальки и бессонница возникает только при думах именно о нем. Но так как в роли мужа Ирке его не видать, как своих ушей, тогда пусть будет он в другой роли. В короткой, но яркой, нагода. Так, чтобы до дрожи, до умопомрачения. Так, чтобы душа развернулась и снова свернулась. Какой короткой оказалась та ночь. Какой ласковой, бездонной, манящей. Ирка потом ни о чем не жалела. Знала, на что шла. Сама брала билет в один конец. Через неделю новоиспеченный москвич уехал, оставляя здесь свое греховное прошлое. В столице его ждала другая жизнь. Супружеская, правильная. Он не интересовался, как будет жить Ира дальше. О завтрашнем дне они не говорили. Не было надобности. Пили настоящее, хмелели, радовались, наслаждались. Чтобы не скучать потом дома, Ира уехала к подружке, с которой вместе учились. С Ленкой бегали на дискотеку, потом подвязались в ягодном хозяйстве обрывать малину. То ли работали, то ли развлекались. Не заработали ничего, да и не стремились. Больше шли за впечатлениями да за сменой декораций. Недели через три вернулась Ира под мамкино крыло. А Зоя к дочке с новостями. - Ухажер твой приезжал. Спрашивал тебя. Нам с отцом понравился. Видный и не дурак вроде. Поговорили немного. Он вроде с серьезными намерениями. Говорит, жениться хочу на вашей дочке. Мы ему, что, мол, от самой дочкиничего подобного о замужестве не слыхали. А он говорит, дело понятное. Она еще и сама не знает, что замуж выходит. - Какими -то загадками, ты, мама, говоришь. Какой ухажер? Какое замужество? Я, и правда, впервые слышу.