- Так будешь. Найдешь место, и будешь. Он что, забыл Толик твой, как мы его голого взял...
- Так будешь. Найдешь место, и будешь. Он что, забыл Толик твой, как мы его голого взяли, обули, одели, устроили. Анатолием Михайловичем стал, поглядите – ка, тьфу, - Зоя плюнула, подбоченилась. – Не переживай, доча. Не пропадем. И Ванюшку выучим, и тебе поможем. А Толяке своему скажи, чтобы носом-то не вертел. Гусь нашелся, лапчатый. Как бы в корыте клевать не пришлось, а не с золотого блюда, как сейчас. - Мама, ну хватит. Ничего такого он не думает. Пойду я. - Котлет положи. Гусак твой ужинать, наверно, хочет. А картошки уж сама отваришь, - Зоя захлопотала, начала искать посуду. Опять, по традиции, долго провожала взглядом свою куколку. Убеждалась в очередной раз, что лучше ее никого нет. Иван стал студентом. Это радовало и его, и всех его близких родственников. Даже горечь от потери работы у Ирины немного смягчилась и боль отпустила. Она ходила с высоко поднятой головой и рассказывала всем своим знакомым, что Иван поступил сам, без всякого блата, и теперь будет учиться в престижном ВУЗе на зависть многим. Ирина знала, что ей завидуют. И было чему. Сын – гордость, муж – при должности, сама – и умна, и красива. А то, что работы нет, так это временно. Анатолий, который находился к власти на расстоянии вытянутой руки, попробовал включить всё своё обаяние и найти Ирине место. Предложенные варианты жену не устраивали. Она категорически не хотела быть ни у кого в подчинении, и получать копейки. - Начальником отдела тебя никто сразу не поставит. И образование у тебя - торговый техникум. Этого для хорошей должности мало, - объяснял он жене. – Ты можешь, конечно, пойти работать к нам в буфет. Но, думаю, продавать пирожки тебе вряд ли понравится. - Конечно, не понравится. Я не опущусь до буфетчицы, - фыркала Ира. Дни летели, а она так и продолжала сидеть дома. Она тщательно подбирала наряды и наносила макияж, когда шла к маме. Надеялась по дороге встретить кого – нибудь важного. Думала, что судьба может решиться случайным образом. Не могла же красивая женщина оставаться невостребованной. Как оказалось – могла. Никакой работы никто не предлагал. Зоя долгое время молчала, стараясь «не поднимать доче нервы». Но терпение ее заканчивалось. Зоя устала. Днем она занималась домашними делами, которых было немало, а ночью обслуживала посетителей. Ночные гости приходили за первачком. Некоторые, как говориться, пробовали продукт, не отходя от кассы. Нередко просили продать на разлив и добавить закуски. Для обслуживания покупателя нужна была комната, и желательно теплая. Зоя требовала от Бори благоустройство. Тот ругался, и скрепя сердце, пытался выполнить пожелания жены. Но у него получалось плохо. Зоя бралась помогать, еще больше уставала, и мечтала о помощнике. С накрашенными ногтями и высокими принципами Ирка явно была не помощница. Её Толик, который теще нравился трезвым образом жизни, за всю свою жизнь не приколотил ни единой доски, и в домашних делах был человеком абсолютно бестолковым. Любимый внучек постигал мудреные науки, и если когда приезжал, то Зоя от избытка чувств и распирающую гордость, тихо утирала глаза краем несвежего фартука и готова была целыми днями колотить доски сама, лишь бы Ванечку, крошку свою, не трогать. - Ира, пора браться тебе за дело. Надо, доченька, работать, - однажды сказала она куколке. - Мама, я согласна, да негде. Я уж всю голову себе изломала, куда пойти и чем заняться. - А торговать? Я давеча мимо рынка шла. Клавка со Светкой торгуют. Поставили палатки, продают одежду. Я спросила, берут ли? Говорят, берут. Потихоньку продают, - знакомила она со своими соображениями Ирину. - Мама, а кто товар возить будет? - А кто им возит? Сами ездят. Тяжело, но дело – то идет. - Ну не знаю. Я думала об этом. Продавать я еще могу, но таскать баулы я не готова. - Так это, может, только по первости. А потом что- нибудь придумаешь? – Зоя почувствовала, что дочка вроде как уговорам поддается. - Если в Москву, так можно и Толика с собой брать. Не велика шишка.