↗️ «У нас нет других людей» Тысячи россиян возвращаются с СВО. Что ждет их в мирной жизни?
↗️ «У нас нет других людей» Тысячи россиян возвращаются с СВО. Что ждет их в мирной жизни? Пока весь мир ждет окончания спецоперации России на Украине, свыше 700 тысяч российских военных остаются на фронте. Среди них не только мобилизованные, но и те, кто подписал контракты на военную службу, в том числе из мест лишения свободы. Вопрос возвращения ветеранов к мирной жизни стоит на повестке дня, и говорить об нем нужно больше на всех уровнях, считает Даниил Туленков, бывший боец специального штурмового отряда Минобороны «Шторм Z», ушедший на фронт из уральской колонии, автор автобиографической книги «Шторм Z. У вас нет других нас» о событиях лета-осени 2023 года в Запорожье, блогер. «Лента.ру» поговорила с ним о перспективах ветеранов в мирной жизни, возможностях социализации и необходимой помощи. «Лента.ру»: Что происходит с человеком, который возвращается из зоны боевых действий в мирную жизнь? Что он приносит с собой с войны? Даниил Туленков: Я сторонник теории, что войны, как и многие стрессовые ситуации, не открывают в человеке что-то новое. Наоборот, они раскрывают и усугубляют, развивают то, что уже заложено. Так что очень многое зависит от того, с каким базисом человек там оказался, насколько этот базис деструктивен или позитивен. Безусловно, пребывание в зоне боевых действий с высокой долей вероятности не пойдет на пользу людям, имеющим негативный фундамент в своей психике, в своем социальном поведении. Не надо изображать из себя страуса, засовывать голову в песок и повторять благоглупости, что, дескать, участие в боевых действиях может как-то позитивно повлиять на человека, исправить его, помочь ему пройти катарсис. К сожалению, это далеко не так. Если у человека есть предрасположенность к тому, чтобы действительно как-то преобразиться, это произойдет. Но очень много людей изначально имеют, выражаясь образно, фигу в кармане, камень за пазухой, и такие люди ожесточатся, озлобятся, и ожидать чего-то хорошего от них в данном случае не нужно. Тем не менее, наверное, будет что-то общее у тех, кто вернется из зоны боевых действий? Например, психологи часто говорят о том, что опыт боевых действий влечет за собой ПТСР. Посттравматическое стрессовое расстройство (ПТСР), безусловно, имеет место. Но по своему опыту, в том числе по опыту общения с людьми, вернувшимися из зоны боевых действий, я часто вижу, что эти четыре буквы начинают использоваться как ширма для девиантного и асоциального поведения. То есть человек полагает, что, прикрываясь буквами ПТСР, он может творить любую дичь, к нему должны относиться с пониманием и «входить в положение». Очень много спекуляций вокруг этого термина. ПТСР не так широко распространен, как принято считать Другое дело, что любая стрессовая ситуация все равно оставляет отпечаток на человеке. Но здесь играет роль, сколько времени человек провел в зоне боевых действий, насколько он целым оттуда вышел, — то есть с руками, с ногами или без, чем он там занимался, потому что не все участвуют именно в интенсивной фазе боевых действий, на войне очень много специальностей востребовано. Соответственно, у людей отпечаток от войны складывается индивидуально, в зависимости от этих трех основополагающих факторов. А четвертый фактор — это то, с чего мы начали, то есть фундамент человеческой личности. Если мы говорим о каких-то социально опасных явлениях, то проявляет себя в них не среднестатистический ветеран, а именно меньшинство. Но как это меньшинство вычленять среди общей массы возвращающихся и по какой схеме с ними работать — уже другой вопрос. Но он носит сугубо организационный характер — через какие институты будет и будет ли вообще проходить работа с возвращающимися людьми? Государственный фонд «Защитники Отечества» Работа с возвращающимися с СВО бойцами уже проводится на федеральном уровне —… Подробнее на…