Рубрика: След на месте преступления
Рубрика: След на месте преступления «Сельмаш»: как ростовские авторитеты хоронили бизнес, а сами отправились за решетку» Знаете, есть профессии, где клиент всегда прав. А есть — где клиент всегда мёртв. И вот для второй категории в Ростове-на-Дону существовала особенная контора. Не ООО, не ИП. А организованное преступное сообщество. Звали её «Сельмаш». Работала тихо, но с душой. И, как показал недавний суд, с перспективой до 22 лет строгого режима. Садитесь поудобнее. Расскажу, как ОПС с говорящим названием в СМИ «Кладбищенские» почти два десятилетия держала в страхе и мёртвых, и живых, и даже тех, кто сидел за решёткой. Часть 1. Откуда есть пошла земля ростовская 90-е годы. Ростов-на-Дону. Совхоз «Сельмаш» — не просто название района, а место силы местных участников ОПС. Группировка росла, крепла и к нулевым уже контролировала малый бизнес и местные рынки — тот самый «Сельмаш» и «Гулливер» . Но настоящий расцвет произошёл, когда к власти пришли серьёзные люди. Лидером стал Нодари Асоян. Статус — «вор в законе». Должность — «смотрящий» за Ростовской областью . Под его чутким руководством ОПС переквалифицировалась. С банального рэкета они ушли в нишу, где конкуренция практически отсутствовала, а платёжеспособность клиентов была стопроцентной (хоть и несколько своеобразной). Часть 2. Бизнес на крови. Буквально. С 2011 по 2019 год «сельмашевцы» нашли золотую жилу. Две основные статьи дохода. - Первое. Ритуальный бизнес на Северном кладбище. Говорят, смерть — великий уравнитель. Но для членов ОПС она стала великим спонсором. Они просто подошли к владельцам похоронных контор и ритуальных магазинов и вежливо объяснили: — Ребята, рынок — он общий. А общее — значит наше. Вы работаете, мы получаем. Кто отказывался — тому помогали. Методами, известными ещё с 90-х: угрозы, насилие, поджоги . В итоге под контролем оказалась вся сфера прощания с усопшими. - Второе. Крышевание в СИЗО и колониях. А вот это — высший пилотаж. У них там, оказывается, даже «смотрящие» были с разбивкой по учреждениям: одни отвечали за колонии строгого режима, другие — за СИЗО . Схема — как по нотам: находили осуждённого побогаче или его родственников на воле. Объясняли, что сидеть будет спокойно и сытно. За ежемесячную плату. По версии следствия, за восемь лет на подконтрольные счета поступило почти 200 миллионов рублей. Вот вам и «финансовая подушка». Часть 3. Апелляция длиной в год В сентябре 2025 года 15 фигурантов дела услышали приговор Ворошиловского районного суда . Цифры внушали уважение: от 7,5 до 23 лет. Но от осужденных посыпались жалобы. И вот 7 июня 2026 года апелляционная инстанция Ростовского областного суда всё пересчитала. Справедливость, как известно, должна быть не только для потерпевших, но и для подсудимых. Поэтому кому-то чуть скостили, а кому-то, наоборот, добавили . Часть 4. Призраки Сельмаша Но главный приз этого праздника жизни, как вы уже догадались, — Нодари Асоян. Его на скамье подсудимых не было. Он — в международном розыске. Уголовное дело по статье 210.1 (занятие высшего положения в преступной иерархии) в отношении него расследуется отдельно . В международный розыск также объявлены его верные соратники. Но и это не всё. Часть 5. Послесловие. «Кладбищенские» не сдаются? Пока основная «Сельмашь» переваривала апелляцию, оперативники ФСБ поймали ещё одного. В январе 2026 года после пяти лет в бегах задержали Дмитрия Шевченко — активного члена того самого подразделения «Кладбищенские» . Он «решает вопросы» с предпринимателями на рынке ритуальных услуг. Если, конечно, депутаты и полиция ему не мешают. Но, как видите, помешали. Ворошиловский районный суд уже летом начнёт рассматривать его дело . Эпилог. Старые песни о главном Ростовский областной суд проводил закрытые заседания . Почему закрытые? А потому что свидетели написали коллективное заявление. Они реально боялись. Берегите себя, близких и свой бизнес.