С мужем полгода спорили кто будет красить стены в детской, разрешить спор помог гость
С мужем полгода спорили кто будет красить стены в детской, разрешить спор помог гость Мы с мужем полгода спорили, кто будет красить стены в детской. Началось всё в феврале, когда мы купили банку краски нежно-зелёного цвета. Муж, Антон, назвал оттенок «молодой мятой». Я — «почему-то больничным». Мы поставили банку в будущую детскую, прислонили к стене, полюбовались и решили, что покрасим на следующих выходных. На следующих выходных выяснилось, что нужно сначала зашкурить старую шпаклёвку. Потом — купить наждачную бумагу. Потом — дождаться, пока просохнет грунтовка. Потом — обсудить, стоит ли вообще красить все четыре стены одним цветом или сделать одну акцентную. Потом мы неделю выбирали, на какую именно стену лучше поставить кроватку, хотя кроватки у нас ещё не было. К маю задача обрела масштаб небольшой государственной реформы. Мы купили два валика, три кисти, малярную ленту, плёнку, шпатель, ещё одну банку «молодой мяты» и каталог с семьюдесятью оттенками белого. Каталог оказался особенно опасным: с ним в доме появились слова «тёплый подтон», «рефлектирующая поверхность» и «этот серый при лампе уходит в лиловый». Но спорили мы не о цвете. — Я покрашу, — сказал Антон, когда мы наконец выбрали бледно-жёлтый оттенок, который назывался «абрикосовый рассвет». — Нет, — сказала я. — Я сама. — Ты же не должна таскать стремянку. — Я и не собираюсь таскать стремянку. Она уже стоит в комнате. — Я имел в виду, что тебе не надо стоять на ней. — А ты не мог бы покрасить только верхнюю половину? — Тогда останется нижняя. — Вот именно. Я была на седьмом месяце беременности и в целом чувствовала себя нормально. Но Антон уже разговаривал со мной так, словно меня следовало обложить подушками и носить по дому на руках. Каждый раз, когда я наклонялась завязать шнурки, он появлялся рядом с выражением человека, который вот-вот вызовет спасательную службу. — Я могу покрасить стены, — говорила я. — Я знаю, что можешь. — Тогда почему ты всё время…