Ольга уже не помнила, когда в доме было слышно что-то, кроме метронома — так она называла всепроникающий звук Мишиного раскачивания.
Пятилетний сын сидел на полу, стиснув колени, и двигался взад-вперёд — ровно, бесконечно, как маятник. Он не говорил. Смотрел сквозь людей, вздрагивал от объятий, не выносил прикосновений. Андрей возил его по логопедам, дефектологам, два года ABA-терапии, но прорывов не было. Ольга почти перестала ждать чуда. Почти.
О фелинотерапии она прочитала ночью, когда опять не спала. Маленькая заметка в середине сайта: «Коты помогают детям с аутизмом учиться контакту». Через три дня она уже стояла в приюте, среди запаха хлорки и сухого корма, и смотрела на серого кота в дальней клетке. Семилетнего Лавра привезли с улицы, он был спокоен, тяжёл и равнодушен, как камень…