Я работаю медсестрой в хосписе. За четыре года здесь многое повидала. Отделение небольш...
Я работаю медсестрой в хосписе. За четыре года здесь многое повидала. Отделение небольшое, коллектив слаженный и дружный. Сюда привозят проводить свои последние дни тех, кто неизлечимо болен и нуждается в постоянном и специфическом уходе. Самое ужасное в моей работе — осознавать, что выход для пациентов нашего отделения лежит через длинный и узкий коридор прямиком в холодную камеру морга. Там смолкают голоса. Исчезают тени. Теряют смысл все претензии, притязания и давние, избитые молью слова. Забываются и неизлеченные временем и прощением обиды. Перед лицом смерти равны все, и бедные, и сильны мира сего. Встречает мрачное пространство смерти беспросветная и безголосая подруга тишины — темнота. Но у всех у нас есть надежда на будущее! До сих пор учусь не привязываться к умирающим и не принимать близко к сердцу судьбу каждого своего пациента. Ещё не научилась, и, думаю, вряд ли смогу. Как-то к нам в отделение доставили тяжелобольного пожилого мужчину в возрасте восьмидесяти шести лет. Рядом возле него находилась импозантная, интеллигентного вида дамочка, супруга этого пациента. Такая интересная женщина, которую не назовёшь «бабулей». Она всё суетилась возле своего мужа – то поправит ему простынь или пижаму, то переставит на тумбочке чашку, тарелку или бутылку с водой. Часто женщина сидела на стуле, прислонив к нему трость и читала мужу вслух какую-то книгу. Он уже плохо видел и слышал, и дремал с закрытыми глазами, но рука его неизменно лежала в руке жены. — Зачем вы ему читаете, ведь ему трудно сосредоточиваться и воспринимать ваши слова – говорили даме наши вездесущие и любопытные санитарки. — Я читаю мужу книги, ну, те, которые мы раньше вместе рассматривали с нашими детьми, пока они не научились сами это делать – говорила она и заботливо приподнимала голову мужа, когда он пил воду из поилки – и, я думаю, ему это нравится. Иногда женщина ночевала в палате с мужем на соседней кровати, хотя это и было запрещено правилами нашей клиники, но она так трогательно складывала свои морщинистые руки домиком, что у меня язык не поворачивался, чтобы запретить ей остаться. Ночью, когда я заходила в палату проверить, как там дела, я заставала эту женщину за тем, что, она всё укрывала и укутывала супруга двумя одеялами и натягивала ему на ноги тёплые носки. Я покорно шла и грела воду, а она меня со слезами в голосе благодарила. Затем дама сидела в темноте и смотрела, как спит её супруг. Я её не раз спрашивала, зачем она это делает? Вот её ответ: — Понимаете, душечка, я слежу за его дыханием. Иногда мне кажется, что я его не слышу. Тогда я кладу голову ему на грудь и слушаю, как бьется его сердце. Я всё понимаю. Знаю, что он скоро оставит меня, но мне так хочется, чтобы он ещё пожил. Жаль, что поделиться с ним своим здоровьем и своими днями жизни я не могу – ответила женщина и грустно улыбнулась. — А как вы познакомились с мужем и сколько лет вы уже вместе? – спросила я. — Женаты мы пятьдесят лет, и, вы не поверите, мне кажется, что только вчера он зашёл в магазин, где я расставляла на полки разный товар. Кулёк с мукой выскользнул у меня из рук, и мука рассыпалась на пол! В воздухе летали белые частички, словно снежинки. Они падали мне на волосы, плечи, и одежду, а я стояла, и как зачарованная и смотрела на это чудо! — Какая же ты неповоротливая! – закричала на меня директор магазина – я вычту у тебя из жалованья стоимость этого товара. Я повернулась на крик и увидела его, своего Константина. Он стоял у двери и смотрел на меня. — Я заплачу за муку – сказал он директору. — Какая вы хорошенькая! Как снежная королева! Я помогу вам всё убрать! Не переживайте – и он подошёл к прилавку. Так мы и познакомились. Костик тогда работал помощником адвоката, а я была продавщицей в гастрономе. Моя семья жила очень скромно, мы едва сводили концы с концами. Денег не хватало даже на самое необходимое. — Помню наше первое свидание – Мария Петровна продолжила свой рассказ – я пришла в стареньком драповом пальто, которое было заметно мало мне и в изрядно понош