Он взял жену под руку, и они тихонько двинулись. Надо было пройти двор, дойти до светоф...
Он взял жену под руку, и они тихонько двинулись. Надо было пройти двор, дойти до светофора, перейти через дорогу, преодолеть небольшую аллею, а там и магазин. – Яблок купим, – предложил он. – Купим, купим. Шла та пора, когда весна приоткрыла занавес, а потом, как будто, решила подождать, не спешить, потянуть время ожидания своего выхода, чтоб встретили её ещё радостней. Вчера лил дождь, но сегодня распогодилось, хотя стужа, прячась, заползала в рукава и в ворот. Он смотрел исключительно себе под ноги, останавливался перед лужами, которые она не всегда замечала, но, из-за внимательности мужа, они старательно их обходили. – Миш, смотри как алыча расцвела! Смотри – ох, белая. Красиво. Он поднял слабовидящие глаза: на фоне холодного яркого весеннего солнца цветущее дерево вызвало головокружение. Он оперся на клюку и крепче схватился за жену. – Ой! Да ну его. Плохо вижу, и голова что-то ... Пошли. Он шёл и бурчал без конца о том, что зря она его потащила в магазин, что зря он поддался на уговоры, что врачи эти нынче ничего не понимают, и что случись что – ей же и расхлебывать. Елена слушала и тихо улыбалась. Она была рада, что вытащила его пройтись. Чего ей это стоило! Неделю уговаривала... – А Сенька-то где? Сенька! – Да не кричи ты! Нет Сеньки, похоронили мы его, вспомни! Они дошли до светофора. Она предупредила, что пойдут сейчас через дорогу, но так и не поняла, осознал ли он это. Видно было, что уже устал. Сейчас на аллее надо делать передышку – там есть скамейки. Водители благородно подождали – заканчивали переход они уже на красный. До скамьи добрели и упали оба. Он от того, что не ходил так далеко сто лет, она – скорее, от волнения за него. – Вот, видишь! До нашей скамейки и дошли, – они посидели молча, потом она улыбнулась, – Помнишь, как бегали в этот парк на танцы, вон туда, в клетку? – она оглянулась, – Сейчас там ресторан стоит. Он не отвечал, облокотившись на клюку отдыхал. Надо было набраться сил до следующего рывка – до супермаркета. Он не будет там выбирать товар, он также посидит, подождёт жену. Только б яблок не забыла она взять. Надо напомнить. – Яблок возьми! – Да возьму. Пошли, а то замёрзнешь. И пара, потихоньку перебирая ногами, отправилась дальше. В магазине она аккуратно провела мужа сквозь самооткрывающиеся двери, он, почему-то, их боялся, усадила его на скамейку возле аптечного киоска, а сама отправилась внутрь. Пока ходила по продуктовым отделам, все время старалась пройти так, чтоб краем глаза увидеть его: "Ага, все нормально, сидит, поднимает голову на всех выходящих, ждёт её, разглядывает народ". Она спешила дальше. Наконец, вышла. – Ну, что как долго-то. Жду-жду... Волновался уж. – Так ведь очередь на кассе. – Яблок взяла? – Взяла, хорошие, красненькие. Сказали, сочные очень. – А Сеньке косточек? – Не взяла! Умер Сенька. Вставай, пошли, – её уже это сердило. Как будто издевается. Но она знала – он не издеваться, он, и правда, забывает, что пёс их уже умер. Они вышли. Елена, аккуратно ведя мужа, рассказывала ему о том, что взяла сейчас в магазине, о высоких ценах, и о том, что сейчас есть всё исключительно. Вспоминала, как приезжала дочь и брала невиданных кальмаров, и ели они тогда впервые в жизни из них салат. Воспоминания – это богатства старости. Всю жизнь он был её опорой. Он из тех мужей, которые держат семью крепко, которые не подведут. Конечно, были и ссоры, куда без них. Один раз чуть не разошлись, даже жили уж врозь. Но жизнь свела опять. Он – ее опора по жизни. А теперь вот ... годы ... – Ты не замёрз? – Замёрз, конечно, вздумалось тебе гулять... Он не замёрз, специально так сказал. Ему хотелось скорее вернуться домой и упасть на любимый промятый диван. Вот тоже придумала жена эту такую нелегкую прогулку! Вот придумала! А она поняла – он не замёрз. На аллее они опять уселись на скамейку. Только не на свою любимую, а на соседнюю: их скамейка была занята. На её спинке сидели парни и девушки, ногами на сиденьях. Там было очень весело, они смеялись