Женька сломя голову неслась по школьному коридору с одной единственной целью: срочно ра...
Женька сломя голову неслась по школьному коридору с одной единственной целью: срочно рассказать подружке Лиле, что у неё тоже уже есть ёлка. Вчера все третьеклашки хвастались ёлками, перебивая друг друга и показывая телефонные фотки. Пару дней назад кто-то начал соревнование – у кого ёлка лучше, и все подхватили. У Женьки такого телефона не было, но вот настоящая ёлка уже была. Она и не думала, что так будет. Ещё вчера она утверждала, что ёлка и не нужна вовсе, одни расходы, игрушки покупать надо и гирлянды. Да и места у них нет, живут в тесноте. – Нечего место занимать всякой ненужной ерундой. Глупости всё это. Лиля с Женей дружили. Но больше в школе, хоть и жили рядом. Лиля в доме у Жени была всего однажды, и после этого начала бояться туда ходить. Было в их доме что-то отталкивающее. Мамы у Жени не было. Вернее, Женя говорила, что она есть, но живёт где-то далеко, и там у неё, у Женьки, есть даже два брата. Лиле совершенно не хотелось впускать в своё счастливое и беззаботное детство тот негатив, который был в жизни подружки. Она чувствовала это и лишних вопросов не задавала. В старом доме девочка жила с отцом и бабкой. Именно — с бабкой. Так её и Женя звала. Да и в представлении Лили бабушка обязательно должна быть пухленькая, как только что испечённая плюшка, такая же тёпленькая и пышная. В неё обязательно должно быть хорошо уткнуться, чтобы выплакаться или забыться. Бабушка одним лёгким, как лебединое крылышко, прикосновением, одной своей улыбкой должна развеивать все твои вселенские детские скорби, делать их смешными. Однажды Лиля пришла из школы расстроенная – схватила трояк по контрольной. Но злила её не сама конкретная тройка, а то, что у других получилось на «4» и «5». Бабушка поняла это сразу. Бабушка же Жени была совсем другой. Она была худой, с серым лицом и длинными руками. Ходила в брюках, кепке и даже курила. С Женей она разговаривала грубо, как будто давала команды, ворчала и ругала даже при Лиле. Лиле было неловко. Отца Жени Лиля видела всего однажды. Он был пьющий, в доме стоял неприятный запах. Но Женьку он любил. Вот и сейчас именно он притащил в дом ёлку для дочки. Новый год же. Лиля не могла понять причину такой неуёмной радости подружки. Для неё ёлка была неотъемлемым атрибутом новогоднего детства. Сколько себя помнила, столько и была. Но энтузиазм подружки взял верх, и Лиля несколько неохотно поплелась в гости. В углу потёртого временем ковра стояла сосна. Половина её, повёрнутая к стене, была почти лысой, нижние ветки были прижаты прибитыми к полу загнутыми гвоздями, потом – пустота, только ствол, и густая макушка. Она была счастлива, показывала бумажные снежинки, какие-то брелки, которыми украсила ёлку, а Лиля стеснялась сказать, что новогодняя красавица у неё – совсем и не красавица. Вечером Лиля глядя на свою пышную разряженную ель в огоньках, шарах и бусах, рассказывала маме: – А мы у Жени ёлку смотрели. Мне не понравилась. Она у них и без игрушек даже. Так, в бумажных снежинках… – Ну, время есть, украсят ещё, – ответила мама. Когда она дарила их подруге, та прыгала от счастья, обнимала и целовала Лилю так, что той пришлось её успокаивать. А на уроке Лиля уже знала – завтра принесет ещё. Но вот незадолго до праздника к ним в гости пришла бабушка. Та самая, мягкая и пушистая, с доброй улыбкой. – Ой, ой, ой! Я вашу красавицу ещё и не видела. А мой шар со снеговиков повесили? Что-то и не вижу. – А как же! Конечно. Там там висит, смотри внимательно, – в комнату вошла мама. У Лили сердце в пятки ушло. Этот шар тоже был уже у подружки. Нет, её редко наказывали и не часто читали нравоучения, но перед молчаливым укором мамы или бабушки всегда было очень стыдно. Стыдно было и сейчас. Но они, после выяснения всех обстоятельств дела, почему-то не сильно сердились. – Ты должна была рассказать о своих желаниях мне, а не уносить игрушки втихаря, Лиля! Ведь мы могли бы найти старые игрушки и прикупить немного новых для Жени. Они набрали штук семь ещё игрушек в коробке и договорились с бабушкой, что сходят вместе