- Вера, - Бучин прочистил горло. – Я пришёл тебе сказать… что нам надо расстаться.
- Вера, - Бучин прочистил горло. – Я пришёл тебе сказать… что нам надо расстаться. К известию Вера отнеслась более чем спокойно. Веру Бучину вообще было трудно вывести из равновесия. Когда-то Бучин за это даже дразнил её «Верой Холодной». - То есть что? – спросила Вера в дверях кухни. – Мне не жарить эскалопы? - На твоё усмотрение, - сказал Бучин. – Хочешь – жарь, не хочешь – не жарь. А я ухожу к другой женщине. После такого заявления большинство жён бросается на мужей врукопашную со сковородкой. Или закатывает яростную сцену. Но Вера к этому большинству не относилась. - Подумаешь, какой фифель-мифель, - сказала она. – Ты мои сапоги из ремонта принёс? - Нет, - смешался Бучин. – Если тебе это так важно – прямо сейчас поеду в мастерскую и заберу! - Охо-хо… - пробурчала Вера. – Такой ты и есть, Бучин. Пошли дурака за сапогами – он старые и принесёт. Бучин обиделся. Ему стало казаться, что объяснение о разрыве семейных отношений идёт как-то не так. Не хватает эмоций, страстей, гневных обличений! Хотя чего ещё ждать от деревянной супруги по прозвищу Вера Холодная? - Мне кажется, Вера, ты меня не слышишь! – сказал Бучин. – Я официально объявляю, что ухожу к другой женщине, я покидаю тебя, а ты о каких-то сапогах! - Правильно, - сказала Вера. – В отличие от меня ты можешь уйти куда угодно. Твои-то сапоги не в ремонте. Отчего бы не ходить? Они прожили вместе долго, но Бучин до сих пор не мог понять, когда его жена иронизирует, а когда – говорит всерьёз. В своё время он как раз и запал на Веру из-за её ровного характера, бесконфликтности и немногословия. Плюс весомую роль сыграли хозяйственность Веры и её упругие приятные формы. Вера была надёжна, верна и хладнокровна, как тридцатитонный корабельный якорь. Но теперь Бучин любил другую. Любил горячо, греховно и сладко! Поэтому надлежало расставить точки над «i» и сматывать удочки в новую жизнь. - И вот, Вера, - сказал Бучин с ноткой торжественности, скорби и сожаления. – Я за всё тебе благодарен, но ухожу, поскольку люблю другую женщину. А тебя не люблю. - Да обалдеть, - сказала Вера. – Не любит он меня, полукеда припадочная! Моя мама, например, любила соседа. А папа любил домино и водку. И что? Смотри, какая замечательная в итоге получилась я. Бучин знал, что спорить с Верой очень трудно. У неё каждое слово – как гиря. Весь его начальный пыл куда-то улетучился, скандалить расхотелось. - Веруня, ты и правда замечательная, - кисло сказал Бучин. – Но я люблю другую. Люблю горячо, греховно и сладко. И намерен к ней уйти, понимаешь? - Другую – это кого? – спросила жена. – Наташку Крапивину, что ли? Бучин попятился. Год назад у него действительно был тайный роман с Крапивиной, но он даже не предполагал, что Вера с ней знакома! - А откуда ты её?... – начал он и осёкся. – Впрочем, не важно. Нет, Вера, речь не о Крапивиной. Вера зевнула. - Тогда, может, Светлана Бурбульская? К ней намылился? У Бучина похолодела спина. Бурбульская тоже была его любовницей, но это осталось в прошлом. А если Вера знала – почему молчала? Ах да, она же кремень, слова не вытянешь. - Не угадала, - сказал Бучин. – Не Бурбульская и не Крапивина. Это совсем другая, восхитительная женщина, вершина моей мечты. Я не могу без неё жить и собираюсь уйти к ней. И не отговаривай! - Значит, скорей всего, Майка, - сказала жена. – Эх, Бучин-Бучин… органика ты треснутая. Тоже мне – секрет полишинеля. Вершина твоей мечты – Майя Валентиновна Гусяева. Тридцать пять лет, один ребёнок, два аборта… Ага? Бучин схватился за голову. Выстрел пришёлся в яблочко! Он крутил роман именно с Майей Гусяевой. - Но как? – пролепетал Бучин. – Кто нас сдал? Ты шпионила за мной, что ли? - Элементарно, Бучин, - сказала Вера. – Батенька мой, я гинеколог со стажем. И я перещупала всех женщин в этом чёртовом городе, в то время как ты – лишь малую их часть. Мне достаточно просто заглянуть куда надо, чтобы понять, что ты там был, чучело гороховое! Бучин собрал себя в кулак. - Допустим, ты угадала! – независимо сказал он. – Пускай э