стихов успела произнести одно единственное слово – бл..ть, и инстинктивно рванула с мес...
стихов успела произнести одно единственное слово – бл..ть, и инстинктивно рванула с места, но споткнулась о сумку с картошкой, и семеня в воздухе ножками, приземлилась аккурат на сидящего на асфальте Германа, который, как истинный джентльмен, успел подставить руку, чтобы смягчить удар, повредив тем самым еще и запястье. Надюшка, к счастью, отделалась легким испугом и рваными колготками. Вспомнив лекции по травматологии на военной кафедре Ленинградского Университета, она тут же поставила диагноз - сочетанная травма, не совместимая с жизнью. Перед ее глазами промелькнули последние секунды жизни Германа, и она чуть не расплакалась, представив его похороны и себя в траурных одеждах, сидящей на его могилке. Увидев ужас в ее глазах, Герман неожиданно стал читать стихи Бродского. -Не выходи из комнаты, не совершай ошибку. -Только в уборную — и сразу же возвращайся. -Не будь дураком! Будь тем, чем другие не были. Надюшка просто обожала Бродского, поэтому одной рукой она подхватила сумку с картошкой, другой – Германа, и они, наперебой читая Бродского, скрылись за металлической дверью парадной. В квартире у Германа она оказала ему первую медицинскую помощь и отварила картошки. Когда она давила пюре, Герман спросил, зачем ей столько картошки? Мол, несколько дней он наблюдал из окна своей квартиры, как она носилась туда-сюда по улице с огромной сумкой картошки и часами стояла в кустах. Надюшка произнесла всего лишь одно слово – люблю. Герман ей ответил – я тоже люблю. А потом они долго смотрели в окно, ели пюре с котлетами, которые Надюшка притащила из своей квартиры, и смеялись, вспоминая ее пробежки из кустов к парадной с мешком картошки… И читали стихи… А сегодня она позвонила мне, чтобы я помогла сдать её квартиру.