— Со школы уже длится. Очень долго. Слишком долго, а ведь еще вся жизнь впереди, — как ...
— Со школы уже длится. Очень долго. Слишком долго, а ведь еще вся жизнь впереди, — как заведенная продолжала Оля. Миша изо всех сил сощурился, затем втянул воздух носом, сжал кулаки и ягодицы, чихнул — он всегда так делал, когда был готов принять важное решение. — Ладно. Бросим. На этот раз точно. Сегодня же. Вот сейчас докурю последнюю, и бросаем! — он открыл глаза и потянулся к пачке с сигаретами, но жена накрыла ее рукой. — Миша-а, всё. Последняя уже была. И контрольная; и крайняя; и заключительная; и последнюю-препоследнюю ты тоже выкурил. Мне нужна твоя поддержка. Обещай, что не будешь втихаря дымить! — А ты тогда тоже обещай! — скрестил руки Миша. — Ну и я тоже. Да, обещаю, — отвела взгляд Оля. — В глаза мне обещай! — Ладно, ладно, не ори, обещаю. Главное — вытерпеть двадцать один день. Так вырабатывается привычка. Я читала в интернете. — Лучше бы ты в интернете работала, а не сидела весь день на идиотских форумах… — Че-е-е?! — Синий «Бонд» через плечо. После того как под светом кухонной люстры был заключен пакт, оба супруга молча выкинули свои сигареты и попытались разойтись в разные стороны. Оля ушла в комнату, а Миша, чтобы не идти следом, потоптался на месте, уткнулся в окно, и, когда эмоции стихли, закрыл его. В первый день казалось, что Земля крутится слишком медленно и проклятый день никак не хочет заканчиваться. Миша даже пару раз толкал планету ногой, чтобы поддать скорости. Кажется, не помогало. Все вокруг курили, куда ни плюнь. Дети, взрослые, старики... Миша даже заметил на мусорном баке одну очень задумчивую ворону с окурком в клюве. Весь мир дымил и звал Мишу в свои ядовитые объятия, но мужчина держался. Сложнее всего было на работе. Во время перекуров решались все ключевые моменты и выстраивались ментальные связи. Мужики формировали облако, в которое посылали всё, что было внутри них: знания, опыт, настроение, житейские мудрости. Просто пройдя сквозь этот кумар, можно было получить третий слесарный разряд. Миша в один присест выпил весь термос с чаем, почитал новости в интернете, вычистил всю серу из ушей, а потом взглянул на часы. До конца перекура оставалось десять минут из пятнадцати. Все остальные некурящие были одиночками. Прикованные взглядами к телефонам, они тихонько хихикали каждый в своем темном углу, словно Голлумы, нашедшие «прелесть». Миша обреченно сплюнул на пол и отправился гулять по безлюдному цеху. Среди спящих станков, грязных ватманов чертежей и металлической стружки Миша смог разглядеть корешок книги, упавшей за сверлильный станок еще, наверное, при Горбачеве. Подняв закопченный экземпляр, Миша прочел: Теодор Драйзер, «Финансист». От нечего делать Миша перевернул ведро и, сев на него, открыл книгу. Он сразу пропал в сюжете с головой и не заметил, как перекур закончился, а коллеги вернулись на свои места. Рабочий день продолжался. *** Оле было хуже. Она работала в офисе и продавала людям праздники. Бросив курить, она чувствовала внутри дыру, которую было нечем заполнить, и грустила. А грустный ивент-менеджер способен продать только похороны, что не соответствовало названию компании «Веселый старт». А еще ивент-агентство состояло сплошь из обладателей исключительно Х-хромосом. Если ты не идешь на перекур, то ты всё равно идешь на перекур. Имя твое будет звучать часто, хотя тебе это вряд ли понравится. Очень быстро можно понять, обсуждали тебя или нет. Взгляды, жесты, смешки. Серпентарий не прощает одиночек, и Оля это знала. Команда «фас» была отдана на первом же перекуре, и голодные змеи вонзили клыки в Олину репутацию. *** — Ну как, держишься? — спросил Миша вечером у серой, как середина ноября, жены. — Да. А ты? — С трудом, — признался Миша. — Может, откажемся от этой идеи? — Нет. Первые три дня самые тяжелые. Надо держаться. *** И они держались. Миша теперь все перекуры и обед проводил за чтением. Курить всё еще жутко хотелось. Не хватало общения, шуток, ребяческого хвастовства. На смену им пришел аппетит. Раньше Миша приносил домой недоеденные щи, а тепер