Михаил Михайлов | ЛДПР | Не врать и не бояться!
Без категории · 24 августа 2026 г.
Пограничное село или зона выживания?
Пограничное село или зона выживания? Во второй половине дня наш путь лежал в село Стеклянное, находящееся в приграничной зоне. С виду добротное село, на берегу озера, где стаи различной водоплавающей птицы. Со школой и магазином, зданием администрации и старой конторы. Но после общения с местными жителями, картинка поменялась. Стало грустно и больно за людей. Нет, сами жители охотно общаются, они рады были гостям и делятся своими бедами, радостями и тревогой. А вот тревога их мне понятна на фоне последних событий в нашем регионе вокруг частного подворья. Они боятся за оставшийся скот и свиней, тревожатся за курей и уток во дворах. С ними как и весной никто не разговаривает, а доходящие до них слухи только пугают. Они не могут понять почему им запрещают держать больше десяти курей и необходим учет свиней, почему грозят изъятием поголовья. У них от всего происходящего каша в голове: чипирование поголовья, дополнительный налог, принудительное изъятие и забой оставшейся живности. Все смешалось в голове и лишь один вопрос: а как выживать им в таких условиях. На все село осталось несколько коров, лошадей и свиней. Единственное крестьянское хозяйство в 200 годов уже к осени может и их лишиться, сам от страха забьет. Что дальше? Когда машина дров стоит 24000 рублей, а уголь по 6000 рублей за тонну, работы нет и двор пустой. А теперь посмотрите на полки магазина. Они полупустые. И не потому что дефицит товара, просто закупить хозяйке его не за что. Денег нет, вернее они все в черной долговой книге, куда она записывает отпущенный товар. А еще я наконец-то в этом магазине понял, что меня смутило еще в моем родном Кокошино- заводские сметана и молоко от агрохолдингов. Ведь ранее в деревнях только нерадивый или немощный хозяин не имели корову. В остальных случаях было стыдно не иметь свой скот. А теперь покупное молоко это обязательный товар. Грустная картина. Уезжал из села в расстроенных чувствах. Люди уставшие и полневшие веру в свое будущее. Молодежь уехала. Остальные выживают. С ними не разговаривают власти, а приходящие новости вперемешку со слухами, пугают. Люди не верят региональным властям, витающим в своих отчетах и планах и не понимающих живущих на земле. Люди больше верят слухам про заговор агрохолдингов. Деревни умирают. И с этим надо что-то делать. Надо вдохнуть в них жизнь и вернуть людей. И не популистскими программами, не передачей скота под видеокамерами, а реальными делами и помощью.