— Ты бесплодна, собирай вещи! — Свекровь выжила невестку из дома, а через год увидела е...
— Ты бесплодна, собирай вещи! — Свекровь выжила невестку из дома, а через год увидела ее с тройней на руках у нового мужа.. — Ты бесплодна, собирай вещи! — голос Галины Петровны звенел, как треснувшая стеклянная банка. — Четыре года коту под хвост! Мой сын заслуживает нормальную семью, а не пустоцвет в юбке. — Мама, тише, соседи услышат... — робко подал голос со стороны плиты Игорь, старательно размешивая сахар в остывающем чае. Глаз он не поднимал. — А пусть слышат! Пусть весь подъезд знает, что я в дом не ту невестку пустила! — свекровь уперла руки в бока, обтянутые фланелевым халатом. — Вон, у Верки со второго этажа уже двое бегают, а мы только по твоим врачам деньги спускаем. Анализы ей, витамины, санатории! Игорь, скажи ей! Игорь шумно втянул воздух через нос, наконец взглянул на жену, но тут же отвел взгляд в угол, где стоял старый холодильник. — Кать... ну правда. Сколько можно тянуть? Мама права, мы же молодые, нам наследники нужны. Устали мы. Ты лучше поезжай к родителям, передохни. А там видно будет. Катерина стояла посреди узкой кухни типовой двухкомнатной квартиры и смотрела на этих двоих. Внутри нее не было крика, не было ярости — только странная, гулкая пустота, будто из груди разом выкачали весь воздух. За эти четыре года брака она сдала десятки анализов, прошла болезненные обследования, пила травы, которые Галина Петровна приносила от каких-то деревенских знахарок. Все врачи в районной поликлинике говорили одно: серьезных патологий нет, нужно снизить уровень стресса и обследовать мужа. Но проверить Игоря свекровь не позволила, заявив, что ее сын «здоров как бык», а бегать по кабинетам — женский удел и бабий позор. — Значит, вещи? — тихо спросила Катя. — Прямо сейчас, — отрезала Галина Петровна, пододвигая ногой пустую клетчатую сумку. — Чтобы к вечеру духу твоего здесь не было. Ключи на тумбочку положишь.