Перейти к содержимому
Максиметер

Выворотень

Выворотень Влажный, ледяной воздух оседал на коже тысячью невидимых игл. Алиса развернулась на месте, и тяжелый, полупрозрачный шлейф платья хлестнул по замшелым камням, выбивая из них струйки промозглой пыли. Босые ступни утопали в чем-то мягком, отдающем гнилой органикой. Луна, огромная, налитая белым гноем, висела ровно по центру кромки черных елей, выжигая своим светом последние остатки красок из этого проклятого леса. Слева, вползая в поле зрения, застыл исполинский волк. Его шкура не отражала свет — она пожирала его, превращая очертания зверя в рваную, дырявую прореху в реальности. Морда была вытянута, пасть приоткрыта, и из неё, не оседая, вытягивались длинные, серые жгуты пара. Правее, у самой кромки обрыва, второй зверь перебирал лапами. Его грудная клетка вздымалась хрипло, со свистом, и каждый выдох выталкивал наружу облако спрессованного, липкого холода. Алиса попыталась зафиксировать взгляд на стволах деревьев, но лес вокруг не поддавался восприятию. Тропа, которая привела её сюда, растворилась в темноте. Остался лишь этот каменный уступ, два волка, ворон, вырезанный из пустоты, и невыносимая тяжесть в затылке, отдающая тупой, давящей болью. В груди, под ребрами, что-то ритмично пульсировало, вторя ударам сердца, но это не было ее сердцебиение. Это был чужой, инородный стук, доносящийся из глубины земли. Никто не произносил слов. Никто не шептал на ухо. Просто в тот момент, когда Алиса опустила голову и увидела, что земля под её ногами состоит из сплетенных, окаменевших жил, в её сознание ворвалась чужая память. Она не вспоминала — она впитывала это. Жгучая, отвратительная волна чужого опыта накрыла её с головой, перемалывая её собственные мысли в кровавую кашу. В этой памяти было кольцо из острых камней. Была женщина, стоящая на коленях в логове, покрытая шрамами. Был волк, разрывающий её горло. Алиса не знала, откуда взялись эти образы, но они были абсолютно реальны, они жгли её нервы, они стекали с неба вместе с лунным светом и впитывались в её кожу. Первый волк моргнул. Это было резкое, неестественное движение, словно веко захлопнулось, закрывая собой черноту космоса. Из-под шерсти, на его загривке, проступили тонкие, белые нити. Они шевелились, извиваясь, как черви в свежей ране. Алиса смотрела на это без страха. Ужас уже растёкся по её венам, став частью её крови. Она больше не была человеком, который боится. Она была пустой оболочкой, ожидающей заполнения. Ворон, который парил над самой высокой елью, резко сложил крылья и камнем рухнул вниз. Он не планировал — он просто падал, пробивая туман, как пуля. Он пролетел в сантиметре от лица Алисы, и от его чёрного оперения исходил запах мокрого железа и старой, запёкшейся крови. В точке, где пролетел ворон, воздух начал закручиваться. Из этой спирали, посреди расступающегося тумана, проступил коридор. Стены коридора были не из дерева или камня. Они были из спекшейся, волокнистой ткани, покрытой тысячами крошечных отверстий. В каждом отверстии, плотно запечатанные, лежали человеческие зубы. Молочные, коренные, острые клыки. Алиса ступила в коридор, и под её ступнями мягко прогнулась ткань, зашитая из кусков истлевших платьев, рубах и курток. Коридор сужался, сжимался, давил на плечи. Воздух здесь был настолько плотным, что требовал физических усилий, чтобы просто вдохнуть. Она двигалась вперед, и с каждым шагом стены становились всё уже. Ткань, из которой они состояли, начала натягиваться, и сквозь неё, под давлением, стали проступать очертания. Выпуклые, мягкие, обтянутые кожей. Алиса протянула руку и коснулась одной из выпуклостей. Кожа на её пальцах мгновенно онемела. Под её ладонью, за слоем ткани, билось сердце. Чужое, тёплое, живое сердце. Оно билось в такт тем самым ритмом, который она слышала в груди, когда стояла на уступе.

68 просмотров

Читать дальше

Два раза в неделю свежие посты этого канала — на почту и в личную ленту. Без повторного поиска канала вручную.