СИ

Страшные истории на ночь | Мистика, ужасы, хоррор рассказы👻

Книги · 7 августа 2026 г.

Открыть канал в MAX

ОСТАТКИ СВЕТА

ОСТАТКИ СВЕТА Арсений сидел в кресле перед тусклым монитором и смотрел на цифры. Они бежали вверх, сменяли друг друга, складывались в ряды, которые не имели смысла. Он знал это. Знал уже третьи сутки. Но продолжал смотреть, потому что если отвести взгляд — можно было увидеть то, что двигалось по периферии. Рядом, у стены с инструментами, возилась Люба. Она проверяла крепления аварийных люков, хотя все они были давно заварены. Ее пальцы скользили по швам, и она то и дело замирала, прижимая ладонь к металлу. Металл был теплым. Слишком теплым для гермозоны. — Арсений, — сказала она не оборачиваясь. — Он дышит. Арсений не переспросил. Он знал, о чем она. Каждую ночь стены издавали низкий, глубинный звук. Не скрип, не гул. Вдох. И выдох. Семикилометровая глотка, разверстая под ними, работала как легкое. — Иди сюда, — сказал он. — Не стой у стены. Люба отдернула руку и отошла. На ее ладони остался отпечаток — красный, в виде пяти точек, будто кто-то сдавил кожу изнутри. Она потерла ладонь о комбинезон, но пятно не стиралось. Оно тускнело, превращаясь в сизый синяк, который медленно расползался вверх, к запястью. — Опять, — прошептала она. — Третий раз за неделю. Арсений взял ее руку, посмотрел. Под кожей что-то двигалось. Едва заметно, но он видел — крошечный извив, похожий на червяка, проползал от ладони к локтю, оставляя за собой разорванные капилляры. — Надо ампутировать, — сказал он. Голос был сухим, без интонаций. — Пока не пошло выше. Люба вырвала руку. Ее глаза расширились, но не от страха. От ярости. — Ты с ума сошел. Это просто синяк. — Это не синяк. Это он. Он уже внутри. Через кожу. Через воздух. Через сны. Он не ждет, пока мы откроем дверь. Он уже здесь. В рубке повисла тишина. Слышно было только гудение вентиляции — и под ним, глубже, то самое дыхание. Оно участилось. Будто там, внизу, что-то принюхивалось. Спасательный отсек был рассчитан на четверых. Двое уже ушли. В прямом смысле — ушли. В скважину. Добровольно. Арсений помнил, как Павел затягивал страховочный трос на поясе, как его глаза были пустыми, как стекло. Павел сказал перед спуском только одно: «Оно зовет по имени. Я слышу». И шагнул в черную глотку. Трос дернулся, зазмеился и через минуту обвис — пустой, с оплавленным концом, который пах сладковатой гнилью. Вторым ушел Алексей. Он не говорил ничего. Просто встал среди ночи, отключил свет в капсуле и открыл люк. Арсений и Люба нашли его утром — он стоял на коленях перед скважиной, и из его ушей сочилась черная маслянистая пленка. Он улыбался. Улыбка была слишком широкой. Потом он встал, обернулся и сказал: «Она ждет». Не «оно». «Она». И прыгнул вниз. С тех пор в отсеке остались только Арсений и Люба. И то, что приходило по ночам. — Арс, — Люба села на пол, обхватив колени. Ее голос дрожал. — Я больше не сплю. Когда я закрываю глаза, я вижу не потолок. Я вижу небо. Серое, бесконечное. И по нему идут. Много. Они все смотрят вниз. На меня. — Не спи, — сказал Арсений. — Я тоже не сплю. Третьи сутки. Если уснешь — он войдет через сон. Через сны он прорастает. Люба подняла голову. Под глазами у нее были синие круги, кожа бледная, почти прозрачная. Сквозь нее проступали вены — черные, ветвистые, как корни. — А если он уже вошел? — спросила она. — Если он уже внутри, а мы просто не знаем? Арсений не ответил. Он повернулся к монитору. На экране горела картинка с глубинной камеры — сплошная чернота, в центре которой пульсировало пятно. Оно не имело формы, но каждый раз, когда Арсений смотрел на него, он видел там свое лицо. Свою спину. Себя, стоящего на коленях перед чем-то огромным. Люба подошла к нему сзади. Он услышал ее дыхание. Оно было неровным, с присвистом. Она положила руку ему на плечо. Рука была ледяной. — Арс, — сказала она. — Посмотри на меня. Он обернулся.