Часть 1 ...
Часть 1 Сегодня смотрела интервью Оксаны Самойловой. Сейчас эта история звучит буквально отовсюду. Из каждого угла — обсуждения, версии, осуждение, громкие выводы. Муж известный рэпер, не раз замеченный в неадекватном поведении (на этом фоне удивительно читать высказывания его друзей, которые утверждают , что всегда знали его адекватным и приятным в общении и его , уважаемого репера, просто оболгали. Интересно тогда спросить а когда в Америке человек бегает голый по улицам, сбривает себе брови. Это как? Это тоже часть адекватного поведения? Что зацепило , огромное количество комментариев. Да как она могла? Оставлять детей в опасности, Вот с таким папашей? Сама в Милане была, Как она могла это терпеть?» Как можно было оставлять детей рядом с таким человеком? Я бы никогда такого не допустила Нужно было уйти сразу и т.д это еще самое цензурное. Конечно мы все считаем, что мы то умные ,здравомыслящие люди и никогда такого не допустим. Нам очень хочется верить, что уж мы-то точно повели бы себя правильно. Быстро. Решительно. Здраво. Это даёт ощущение контроля: со мной такого не случится, потому что я умная, сильная, внимательная. Но правда в том, что домашнее насилие редко начинается с катастрофы, которую невозможно не заметить. Оно почти никогда не приходит в лоб словами: «Здравствуйте, я разрушу вашу жизнь». Оно входит постепенно. Известная метафора про двух лягушек.Если одну бросить в кипяток, она мгновенно начнёт спасаться. Опасность очевидна, тело реагирует сразу, включается инстинкт выживания.Но если другую посадить в холодную воду и нагревать её постепенно, она не выпрыгнет в тот же момент. Она будет приспосабливаться к изменениям, тратить силы на адаптацию, а не на побег. И когда вода станет по-настоящему опасной, ресурсов на спасение у неё может уже не остаться. Именно так часто работает насилие. Не как резкий удар, после которого всё понятно. А как медленное повышение «температуры», к которому человек привыкает шаг за шагом. Сначала кажется: это случайность. Потом: у него сложный период. Потом: он не хотел. Потом: это в последний раз. А потом реальность уже настолько искажена, что женщина не живёт — она выживает. И главный ужас в том, что все её силы уходят не на то, чтобы выйти, а на то, чтобы как-то выдержать происходящее. Когда любовь, страх, боль и редкие моменты тепла перемешиваются, появляется очень сильная зависимость.Человек словно живёт в режиме постоянного эмоционального голода: «вдруг сейчас снова станет хорошо».Это похоже на механизм, в котором редкие «награды» привязывают даже сильнее, чем постоянная забота.Не потому что женщине нравится страдать. А потому что психика цепляется за редкие проблески безопасности и близости.