Портрет Ростова, написанный 106 лет назад художником Юрием Анненковым.
Портрет Ростова, написанный 106 лет назад художником Юрием Анненковым. Предупреждаю сразу: это длинный текст) Он показывает город глазами человека, который в 1920 году увидел здесь не революцию и фронт, а невероятное изобилие. Читаешь и слюнки текут) «Ровно неделю я прожил в Ростове-на-Дону, Представьте себе жаркую, солнечную базарную площадь, разбитую на правильные ряды, длиной кварталов в 5-6 каждый. Теперь представьте себе, что первый ряд во всю даль этих шести кварталов завален французскими булками, настоящими — поджаристыми, белыми и горячими. Этакий сплошной желтеющий, коричневатый гребень. А соседний ряд — все ситники. За ним — бесконечные гирлянды баранок. *А дальше рады абрикосов, персиков, слив, винограда, яблок, груш, дынь и арбузов. Потом груды крупчатки, манной, риса, макарон, вермишели, пирамиды сыров, бочки масла, шпику, творогу и сметаны, возы кукурузы, лотки какаю, шоколада и разных сладостей. Ряды молока и сливок, варенца и простокваши.* Caхарных голов (ей богу) и филипповских пирожков с яблоками, с рисом-яйцами и с мясом! Окорока и колбасы, копченые и вареные; гуси, утки, куры, поросята, живые и препарированные, пулярки - жир так и прет янтарными сгустками. И таких рынков штук десять на маленькой ладони города. Шум, гогот, толчея, гармоника, 45 по Реомюру, донские дали в облака. А в каждом доме — погребок: кефир, мороженое, сливочное, фруктовое и крем-брюле, слойки, пирожное бисквиты, нарзан, ессентуки... **Чорт знает что! ** **Обжорная фантасмагория, почти сон, сказка!** Одним словом, два дал подряд я ел. Сосредоточенно, упорно, самозабвенно питался, упаковывался, напичкивался всеми этими гусиными потрохами, куриными супами, варенцами, шницелями, сырами, пирожками и французскими булками. Pacпоясывался, пресыщался до неприличия. Ростовчане глядели на меня с очевидным любопытством, посмеивались и удивлялись. *— Вы уж не из Петрограда ли будете, господин? — *спрашивали меня на базарах. «Товарищ» еще не привился в бывшей столице Деникина.* — Из Петербурга. — Так, так. Кушайте, господин; бог даст, в толщину возьмете.* В Ростове великое множество толстяков. Куда ни плюнь, — пузо, или такой буржуазный бюстище, что на нем самовар ставить можно. И так все это просто, даже никто внимания не обращает. Здороваются, прощаются, курят «Китченер» — и жрут. Жрал и я. А на третий день обнаружил в себе еще больший голод. Побежал на рынок — не помогло. Поросенок и абрикосовая пастила оказались бессильны. Только к вечеру понял. На стенах висели плакаты: *Театр имени М. Горького. Театр имени Луначарского. Выставка картин. Вечер поэтов и т. д.* Шесть дней я голодал (четыре в пути, два на базарах). Торжествующий, наконец, ринулся в театры. В театре кооперативного товарищества «Гротеск» была премьера. В программе: 1. Аргентинский кабачек (последнее танго) 2. Булочник или петербургский немец 3. Муж вор или любовник, каких мало 4. Зеркало девственности ... Конферансье Ал. Алексеев (что из Раvillon de Paris) и Вл. Хенкин. Конферансье острят на перебой: *— Следующей номер программы… А, Иван Петрович, здрасьте) Почему опоздали? Теща задержала? Марья Петровна? Как же, я ее вчера встретил с Василь Васильчем позже полицей.., виноват, милицейского часа… А, Николай Семеныч! Господа, т.е. товарищи, рекомендую: Николай Семеныч, врач по нехорошим болезням! Огромная практика! Почему опоздали? Не здоровы? Скучаете? Это все от желудка. Покушайте хорошенько, сразу весело станет. Сытому всегда весело, например — мне. Когда наш город был еще… того… бурбонским... впрочем, вы сами знаете, что тогда было… Боже, какой у нас цветник в публике! Что прикажете делать нам, красивым мужчинам?* «Цветник» доволен, смеется и мило аплодирует. Болтают: *— Хенкин очарователен! Кто, по-вашему, выше как конферансье: Хенкин или Алексеев?* Так сказать, — "В спорах о театре"».