Наступающая антиалкогольная кампания вызвала в моей памяти соответствующий жизненный эп...
Наступающая антиалкогольная кампания вызвала в моей памяти соответствующий жизненный эпизод. Тогда тоже была очередная борьба против пьянства, и по сему случаю в столовой напротив нашего студенческого общежития справляли «безалкогольную» свадьбу. Договорённость с парткомом-профкомом была такая: на свадьбу эти организации выделяют помещение и какие-то там деньги (невестой была студентка нашего института), а за это спиртное на мероприятии как бы не пьют. Мы с приятелем смотрели на свадьбу из окна общаги, поскольку со стороны невесты нас не пригласили, а жениха мы вообще не знали — даже в лицо. Но один из приглашённых, наш общий друг, где-то уже во второй половине свадьбы зашёл за нами, провёл в столовую и усадил за стол, в закуток. Здесь мы, как и все остальные, пили из чайника, наливая в чашки какой-то дрянной красный портвейн — такова была договорённость с партийно-профсоюзными властями: вроде как все пьют чай. При Советской власти все привыкли соблюдать правила игры и поэтому действительно посасывали мелкими глотками всю эту гадость из чашечек, да ещё и пряники туда макали. Понимающие люди меня поддержат — это самый действенный способ схватить глубокий кайф. Изрядно набравшись, пошли с дружком в туалет. А там стоит, покачиваясь — сильно покачиваясь! — паренёк. Ему явно плохо. А одет не то что мы, нищие студенты: костюмчик, белая рубашечка, галстучек чуть ли не французский. Мы с Саней переглянулись: надо выручать парня. Взяли его под ручки, потащили к себе в общагу. Положили бедняжку на кровать, пытаемся взять у него интервью — кто он вообще такой, но тот ни гу-гу. Утром встаю — парень ещё спит. Не стал будить, выхожу на улицу. Там натуральный кипеж — все, включая милицию, ищут пропавшего со свадьбы жениха. Я, конечно, понял, где он находится — но далеко не сразу. Сетка моих каналов в Макс