В Европе и США существует очень важная проблема восприятия собственного государства.
В Европе и США существует очень важная проблема восприятия собственного государства. Большинство людей там до сих пор исходит из того, что живёт внутри своего национального государства. Они привыкли к этой конструкции настолько, что им трудно даже представить обратное. Да, им может не нравиться миграционная политика. Им может не нравиться, что в страну массово завозят совершенно диких людей из других культур. Но вывод у них обычно один: просто выбрали не тех людей. Значит, нужно выбрать других. Нужно взять власть. Нужно вернуть контроль над государственными институтами, и всё снова будет нормально. Проблема в том, что изменения зашли гораздо глубже. Государственные институты, бюрократия, суды, университеты, медиа и сама общественная среда за десятилетия изменились настолько, что простая смена правительства уже ничего принципиально не решит. Массовая миграция в таком случае становится способом изменить суть национального государства. Формально всё это может происходить абсолютно законно, но по существу государственная машина используется для переделки страны без согласия значительной части её коренного населения. Западные общества пока с трудом приходят к этому выводу. Они по-прежнему воспринимают государство как своё и считают, что достаточно снова выиграть выборы. Поэтому они и к насилию, и к публичному порядку относятся совершенно иначе. Даже когда законы начинают работать против них, они продолжают считать эти законы частью собственной системы и не воспринимают происходящее как ситуацию, в которой государство уже оказалось в руках людей, преследующих совершенно другие цели. Именно в этом находится главная психологическая проблема Европы. Очень тяжело признать, что само государство могло перестать быть тем национальным государством, которое они привыкли считать своим. Но уже сейчас видно, что люди начинают задавать вопрос: кому на самом деле принадлежит государство, чьи интересы оно защищает и можно ли вообще вернуть его обычными политическими средствами.