Почти каждое утро встречаю её в автобусе. Вернее, поначалу только слышала, как на весь ...
Почти каждое утро встречаю её в автобусе. Вернее, поначалу только слышала, как на весь салон вдруг раздавался рингтон с голосом Анны Герман: «Одиииииин раз в год сааааааады цветут…» Все вздрагивали: у кого сады цветут в семь утра посреди зимы? А видели её — маленькую, в зелёном картузе, салатовом пуховике и жёлтых тимберлендах, лет семидесяти пяти. Она шустро выхватывала телефон: — Мишаня! Тут она я! Мишань, ты у меня самый клёвый мужик! Творожников сварганила, в полотенце завернула, ты чайку подогрей. Как я? Супер! Погодка — класс, скольжу так, будто на катке еду! Вокруг хохотали. Кто-то из мужчин в салоне подкалывал: — Слышала, ханжа? Она не смущалась: — Ой, уже скучаю! Ты не задерживайся, ладно? Ну, раз говорю не задерживайся, значит, не пожалеешь! Мужчины в ответ: — Ээээээээх, чтоб я так жил! Чопорная старушка рядом, ровесница по паспорту, недовольно буркнула: — Молодожёны, что ли? Женщина задорно вскинула нос: — А то! Пятьдесят два года молодожёны, как один день! Вот так. Можно ведь? Можно! Просто жить радостью, созданной своими руками и сердцем. Это и есть молодость. А старой можно быть и в двадцать лет — убедиться в этом несложно. Теперь каждое утро радуюсь, отыскав в салоне этот смешной зелёный картуз. ЖИЗА