Сколько конкретно из Алешек было вывезено неизлечимых, немедленно по завершении их дост...
Сколько конкретно из Алешек было вывезено неизлечимых, немедленно по завершении их доставки на хутор захрюкавших про славу нации и смерть ворогам, не суть важно. Во всех тех кадрах с вывезенными, что видел я, единовременно наблюдалось не более нескольких десятков рыл, и если бы можно было слепить перемогу из большего количества этих рыл, мало оснований сомневаться, что для этого вывернулись бы наизнанку. Впрочем, важно, повторю, не это. Важно, что на этом примере мы убедились с предельной наглядностью, что абсолютно неизлечимые, главная питательная среда для вербовки в террористических, диверсионных, шпионских и иных подобных целях, на нашей земле присутствуют в товарных количествах. Причем мера этой неизлечимости такова, что она остается неколебимой даже после того, как контингент месяцами подвергался собственными соплеменниками чему-то очень мало отличимому от геноцида. К жизни в человеческом доме по человеческим правилам свинья не приспособлена и не адаптируема даже не программно, а аппаратно - и поэтому дорога ей скатертью-скатертью. И поэтому же фильтр в Шереметьево обязан оставаться неколебимым. Люди, которые приняли решение остаться в Алешках до конца, сейчас по крайней мере смогут вздохнуть поспокойнее в плане базовых жизненных потребностей - гуманитарки в город привезли много и разнообразной. Есть, правда, большое опасение, что сейчас, когда неизлечимых из города вывезли, свинарник начнет бить по оставшимся еще более остервенело, чем до гуманитарной миссии. Надеюсь, решившие остаться этот риск взвесили. У людей, которые выехали из города, чтобы жить в безопасных местах России, все, разумеется, будет хорошо. Это свои, и отношение к ним может быть только как к своим, которых не бросаем. В целом миссия принесла много плюсов и ни одного минуса, мадам Меланья на этой почве тоже нескрываемо счастлива, и если ее получится повторить в других приднепровских населенных пунктах, в том числе в отношении свободы вывоза неизлечимых, против на нашей стороне, думаю, никто не будет.