☦️ Прощеное воскресенье
☦️ Прощеное воскресенье По соседству с нами жил батюшка, отец Василий. Молодой красивый священник в послевоенные годы был редкостью, поэтому весь приход гордился им. Бабушка моя, встречая отца Василия у ворот, всегда просила благословения для себя и для меня, конечно, ибо я была неотлучно при бабушке Однажды – это было незадолго до Масленицы – соседские ребята, решили забраться в сарай, где отец Василий, кроме дров и угля ,хранил завернутые в бумагу антоновские яблоки, присылаемые ему родителями откуда-то из средней полосы. Мысль совершить набег на сараи пришла в голову Эдику, сыну хозяйки, которая сдавала флигель семье священника. Проследив, как отец Василий ушел на вечернюю службу, Эдик скомандовал детворе: «Айда!» И все гурьбой ринулись во двор. Меня поставили у дверей сарая караулить, не идет ли кто в этот отсек двора. Всей душой ощущая мерзость своего поступка, я не смела все же отказаться. Отговорить ребят от этой затеи мне было не под силу – уж больно мала я тогда была. А предать их, обидеть отказом – тоже духу не хватало. Так и стояла я, раздираемая противоречиями, как вдруг в начале вымощенной камешками дорожки показался отец Василий. Потом, уже став взрослой и не раз возвращаясь памятью к этому поступку, я поняла, что он, видимо, забыв что-то важное, вернулся с полдороги. Но тогда мне казалось, что это Господня кара обрушилась на меня, явив образ священника, который на самом деле был в то время далеко. Сначала у меня ноги приросли к земле, а душа обмерла и застыла. Потом, вспомнив про ребят, я попыталась крикнуть им: «Атас!» - но вместо крика только беззвучно пошевелила губами. Отец Василий, как обычно, улыбнулся мне своей мягкой улыбкой и, миновав сарай, прошел прямо к флигелю. Когда он скрылся за дверью, мне наконец удалось оторвать ноги от земли. Добежав до сарая, я рванула на себя дверь: «Атас!» Услышав сигнал тревоги, ребята кинулись к выходу ,роняя по пути яблоки, которыми только что набивали карманы. Чуть не сбив меня с ног, воришки скрылись из глаз .И в это время из флигеля вышел отец Василий. Подойдя к сараю, он молча посмотрел на меня, на яблоки, разбросанные на земле, и все понял. Изменившись в лице, он сказал мне одну лишь фразу: «Эх, ты!»,- но она прозвучала так по-мальчишески досадливо, что я в первый раз ощутила, что он тоже человек, и ему, как и мне , может быть горько, обидно ,муторно…Слезы брызнули у меня из глаз, и , не сказав ни слова в оправдание, я бросилась бежать. Шла Масленица. Я отказалась идти с бабушкой в церковь, сказавшись больной. И вот настало Прощеное Воскресенье. - Прости меня, внученька, сказала мне бабушка перед завтраком. - Может, чем-то обидела тебя зря, накричала, не сдержалась. От бабушкиных слов слезы сами с собой покатились у меня по щекам. Она повинилась, а я? Неужели так и буду носить свой грех в себе?! В эту минуту открылась дверь,и на пороге вырос отец Василий. У меня душа в пятки ушла. «Ну вот и все, - подумала я про себя. – Сейчас все узнают про мой позор – и бабушка, и мама». И вдруг священник подошел ко мне, поклонился и сказал: «Прости меня, родная, я был несправедлив в тот вечер. Ведь ты же не хотела сделать ничего плохого, правда? Это злая сила толкнула тебя на грех, искусила. А искусить можно каждого, на то мы и люди. Прости за то, что не помог выбраться тебе из греха, что обиделся. Не держи на меня зла, ладно?!» Я не буду описывать, что чувствовала в те минуты, потому что это невозможно передать обычными словами. Но урок, преподанный мне тогда отцом Василием, перевернул всю мою жизнь. С тех пор я твердо знала, что просить прощения не стыдно, что это не слабость, а великая сила человека. И если есть на свете что-либо чистое, безгрешное, святое – так это два великих подвига души: просить прощения и прощать, не помня зла. Ведь для этого и дано нам Прощеное Воскресенье. Галина Пухальская