Чадаев:
Чадаев: Про "традиционные ценности". Я сейчас объясню, где у меня "файлы не сходятся". Не представляет сомнений, что родному Отечеству в ХХI веке жизненно необходим серьёзный технологический рывок, это базовое условие его выживания и сохранения в мире. Но движение науки и техники не может быть изолированным от культурных констант. В конечном счёте, это вопрос о том, с кого собирается делать жизнь "юноша, обдумывающий житьё". Причём не всякий юноша, а в первую очередь наиболее талантливые, амбициозные и при этом самые упорные и трудоспособные в поколении. Короче, лучшие. Мы пережили несколько эпох. В моём детстве, в 80-е, всё ещё хотели быть космонавтами. В 90-е, наверное, бандитами (ну а ботаны типа меня — программистами). В нулевые — топовыми госчиновниками и "силовиками". В десятые — предпринимателями и блогерами. Сейчас — не знаю. Вся история про ТЦ — это, в общем, история про то, что в старину живали деды веселей своих внучат. Старое по умолчанию лучше нового (пока не доказано обратное). Хранить память о прошлом важнее, чем создавать будущее. А Прогресс с Модерном и прочим там Просвещением — это вообще вселенское зло, от которого происходит одно сплошное ЛГБТ и Мировая Жаба. У меня самого никакой аллергии на Традицию никогда не было. Я вырос в православной религиозной семье, учился в церковной воскресной школе, служил в детские годы чтецом-алтарником в церкви и для меня всё это было частью рутинной, органической повседневности — посты, утренние и вечерние молитвы, походы в храм по воскресеньям и праздникам, исповедь с причастием, паломничества и т.д. Я даже церковнославянский с древнегреческим начал учить раньше, чем английский с немецким. Поэтому никакого внутреннего протеста против эстетики и практики русского приходского православия, как у многих сверстников, у меня сроду не было и не будет, это буквально часть меня. Но. Зная эту среду изнутри, я видел, что в ней буквально ни у кого и близко нет того жадного интереса к технике и технологиям, который был моим собственным внутренним движком с тех же детских лет. Когда я в кругу соучеников по воскресной школе рассказывал о своих успехах в программировании на компьютере, на меня смотрели как на человека с другой планеты. И я искал другую среду общения — и нашёл её уже в студенческие годы среди фидошников, которых гораздо больше интересовало, что круче — виндовс или полуось, чем то, кто был более прав — Варлаам Калабрийский или Григорий Палама (ни про первого, ни про второго никто из них, естественно, даже не слышал). Из второго круга потом выросло множество капитанов российской IT-индустрии, основателей крупных компаний, некоторые из них вполне мирового уровня, а также множество высококлассных специалистов и инженеров. Из первого... ну, несколько приходских священников, один профессор филологии и сколько-то историков и патриотических журналистов. Тоже дело хорошее, но... Скажу больше. Я думаю, что многие из тех, кто в красно-белом споре занял позицию "за СССР", отстаивает на самом деле вовсе не марксистско-ленинское учение с диктатом партии, перманентной промывкой мозгов и распределиловкой-уравниловкой. Это не ценность. Ценность — это способность летать в космос, строить гидроэлектростанции, атомные реакторы, расшифровывать геном и вообще творить небывалое, оказываться первыми в мире. Субъективное ощущение, что вместе с гибелью СССР мы потеряли, как минимум, значительную часть этой способности, превратившись в периферию творческого пути человечества — особенно на фоне Китая, с которым случилось ровно противоположное — трудно перебить аргументами, что-де в советское время всё это было благодаря заделу царских времён. Это как если в том же Китае сейчас сказать, что их нынешние успехи это результат "задела", оставленного Цы Си, Пу И и Чан Кайши. Важно уметь сберегать старое? Важно. Но ещё важнее способность создавать новое. И вот на этот вопрос учение о "защите традиционных ценностей" не отвечает никак.