Смена караула. Как бизнес 90-х переходит ко второму поколению
Смена караула. Как бизнес 90-х переходит ко второму поколению Российская экономика вошла в первую за сто лет волну массовой передачи частного капитала. Основателям компаний, созданных в 1990-е, в среднем уже за шестьдесят: ещё в 2019 году Ward Howell оценивала их средний возраст в 56 лет. В EY предстоящий процесс называли самым серьёзным переходом капитала в экономике страны. Масштаб фиксирует июньский рейтинг Forbes: 58 наследников второго поколения, совокупно им предстоит унаследовать $337 млрд. 45% наследников уже в возрасте 30–45 лет, 64% работают или работали в семейном бизнесе. При этом культура передачи только формируется. По данным PwC, передать бизнес детям планируют лишь 11% российских владельцев против 39% в мире; по оценкам, которые приводит СберПро, детально проработанный план преемственности есть только у 16% собственников крупного бизнеса. Исследование СКОЛКОВО показывало, что механизм обсуждения этих вопросов существует лишь в каждой пятой состоятельной семье. Историческая причина известна: советский период оборвал купеческие династии, и нынешние собственники — первое поколение, которому есть что передавать, но не у кого было этому учиться. Мировая статистика добавляет контекста: до второго поколения доживает около 30% семейных компаний, до третьего — 12–15%, до четвёртого — около 3%. Главная новость последних полутора лет — взрывной рост личных фондов, российского аналога траста, появившегося в ГК РФ в марте 2022 года. К июню 2026-го в стране зарегистрировано более 700 личных фондов — в начале 2025 года их было всего 135 («Деловой Петербург», данные ФНС). Юристы фиксируют удвоение-утроение за год и связывают спрос с деофшоризацией, санкционными рисками зарубежных структур и снижением порога взноса для международных фондов с 5 млрд до 500 млн рублей. Прецеденты передачи множатся. В ноябре 2025 года основатель крупнейшего продуктового ритейлера Сибири «Мария-Ра» Александр Ракшин вышел из капитала компании, распределив доли между женой, дочерью и сыном и сохранив пост гендиректора. Эталонным кейсом остаётся «Группа Черкизово»: Игорь Бабаев за десятилетие провёл сыновей от равных долей до полного контроля — сегодня они возглавляют компанию и совет директоров. Леонид Михельсон передал дочери «ГЭС-2» и 2,3% «Новатэка», Юсуф Алекперов консолидировал собственный холдинг в личном фонде. Обратный пример — Natura Siberica: после смерти основателя без завещания компания прошла через два года корпоративной войны и в итоге была продана. Санкции добавили процессу непредсказуемости: часть начатых передач (Пумпянские, Мордашовы) была свёрнута или развёрнута обратно, а часть, наоборот, ускорилась. Но общий вектор очевиден: вопрос «кому достанется бизнес 90-х» из семейного становится макроэкономическим — на кону структура собственности целого поколения российских компаний.