«Не жалею, не зову, не плачу…»: элегия уходящей молодости
«Не жалею, не зову, не плачу…»: элегия уходящей молодости Это одно из самых известных и самых светлых стихотворений Есенина. В нём нет ни скандального надрыва, ни предсмертной тоски. Здесь — мудрая грусть тридцатилетнего поэта, который оглядывается на прожитое и не проклинает его, а благословляет. Три отрицания, которые утверждают жизнь Зачин — как удар колокола: «Не жалею, не зову, не плачу» Есенин трижды отказывается от привычных реакций на старение. Он не жалеет о потерянном, не зовёт прошлое назад, не плачет над ним. Это не безразличие — это принятие. Он принял тот факт, что молодость ушла, и не борется с этим. И тут же — удивительное признание: «Всё пройдёт, как с белых яблонь дым» Дым от цветущих яблонь — образ пронзительной красоты. Цветение прекрасно, но оно недолговечно. Есенин не говорит «всё умрёт» — он говорит «всё пройдёт». И в этом «пройдёт» нет трагедии — есть естественность. Золотая осень как метафора жизни Центральный образ стихотворения — осенняя листва: «Отговорила роща золотая Берёзовым весёлым языком» Роща отговорила — значит, она сказала своё слово, спела свою песню. «Весёлый язык» берёз — это язык молодости, беззаботный, звонкий. Но он уже затих. И поэт принимает это: «И не обманет меня Больше никогда» Он больше не будет обманываться иллюзиями вечной юности. Это не цинизм — это трезвость. Портрет стареющего сердца Вторая строфа — пожалуй, самая горькая и самая точная: «Вянет, золотом охваченный, Я не буду больше молодым» Он видит себя со стороны: голова поседела, жизнь прошла. И здесь появляется главное слово — «охваченный». Оно передаёт ощущение тепла, света, даже роскоши старости. Это не увядание — это другой цвет, другой свет. Память о любви Есенин вспоминает о былом чувстве: «Жизнь моя, иль ты приснилась мне?» Он сомневается: была ли эта молодость на самом деле? Не сон ли всё? Но вместо тоски — удивление: «Навсегда я сломлен и пьян» «Сломлен» — звучит страшно, но тут же следует «пьян». Пьянство здесь — не алкоголь, а состояние опьянённости жизнью. Он сломлен временем, но опьянён красотой того, что прожил. Финальное благословение Самые пронзительные строки оставлены на конец: «Будь же ты вовек благословенно, Что пришло процвесть и умереть» Он благословляет всё: и цветение молодости, и смерть, которая за ним следует. Он не отделяет одно от другого. В этом — главная философия Есенина: жизнь и смерть — два лепестка одного цветка. И последний образ — «страна берёзового ситца» — возвращает нас к России, к родине. Он уходит, но оставляет её навсегда в своих стихах. Это стихотворение — не о смерти. Это поэтическое завещание, написанное живым человеком, который сумел полюбить даже свой конец. Есенин здесь предстаёт не хулиганом и не страдальцем, а мудрым старцем, который смотрит на уходящий поезд своей жизни с тихой улыбкой.